Даже в самых смелых своих мечтах она не могла представить, что однажды услышит это от мужа. Что он захочет отказаться от власти. Что не станет заявлять права на престол. Подобное не укладывалось в голове, но, если кто-то отважится назвать это трусостью, она вырвет его сердце своими руками.
— Мы никогда не будем в полной безопасности… — сдавленным голосом произнесла она.
— Я знаю. Но большинство из тех, кто верил в Пророчество, мертвы. Для всех остальных... мы скажем, что свершилась божественная воля. Ты покарала нечестивца.
Старый мир умер, династия императоров прервалась. На пепелище можно выстроить что-то новое.
Рассеянно покусывая губу, Талила смотрела на мужа. Она не была готова к этому разговору... Она думала, что спросит, что произошло за две недели и где она сейчас... Но Мамору решил иначе.
— Ты не согласна? — вдруг спросил он, и подобного вопроса она не ожидала. — Считаешь, я не должен отказываться от прав на престол?
Ему было важно услышать, что она скажет — это Талила поняла по выражению его лица, по взгляду, который он не отводил от нее, по тому, как вздулись на скулах желваки.
— Я не... — она мотнула головой. — Я никогда не задумывалась об этом прежде.
И это было правдой. Стать Императором, стать правителем... Она не считала это даром, только не после всего, что они пережили. Скорее — проклятьем.
— Ты сражался всю свою жизнь. Ты водил за собой армию. Ты уверен, что тишина и покой тебе не наскучат?
Мамору улыбнулся.
— Ты никогда не узнаешь, пока не попробуешь.
Затем он чуть отклонился от стола и раскрыл руки, в объятия которых Талила сразу же скользнула.
Она прижалась ухом к груди мужа, слушая размеренный стук его сердца. Так звучало сердце у человека, который все для себя уже решил.
— Я хочу быть с тобой, — шепнула Талила ему в шею. — Я хочу быть с тобой и растить нашего ребенка в безопасности.
ЭПИЛОГ
Талила прислонилась виском к дверному проему и улыбнулась, наблюдая за двумя черноволосыми головами, склонившимися друг к другу. Ее муж сидел во главе стола, по правую руку от него нетерпеливо елозил на специальной подушке ребенок.
Ее сын.
Сквозь раздвинутые сёдзи в комнату для трапез проникал теплый закатный свет. В желтых лучах стены вспыхивали так ярко, словно были обшиты шелковой тканью с золотым узором.
Конечно же, нет. Это поместье в самом дальнем уголке империи было построено так, чтобы ни одна комната, ни одна деталь не напоминала о роскошном дворце и обо всем, что они когда-то оставили позади.
