Те переглянулись, обменялись взглядами, и один из них отправился выполнять приказ Мамору. А тот, ступив несколько шагов, остановился, запрокинул голову и позволил прохладному ветру обдуть его лицо."
"Успокоить разыгравшуюся в груди бурю это не помогло, но к моменту, когда перед ним вырос чуть удивленный Такахиро, Мамору вернул себе видимый контроль над чувствами. Заговорил он уже ровным, почти спокойный голосом, и только изредка в нем слышался скрежет метала.
— Госпожа Талила возглавит разведывательный отряд, — сказал он.
— Я хочу, чтобы ты отправился с ней.
Такахиро дернулся вперед и уже приготовился возражать, когда наткнулся на предупреждающий стальной блеск во взгляде своего господина. И вместо слов он глотнул ртом воздуха и склонил голову.
— Будет исполнено, господин.
Мамору кивнул сам себе со злым удовлетворением.
Хотя бы кто-то не стал ему перечить.
Затем был очень долгий день, полный новых обсуждений и планов. Он переговорил с полководцами и самураями, и вместе они решили, что в отряд, который возглавит Талила, войдет дюжина воинов, и они отправятся в путь как можно скорее, уже на рассвете.
Они должны держаться тайно и вернуться, как только узнают, что происходит в Империи.
Все это проговаривал полководец Осака. Мамору молчал. Как молчала и Талила, а ведь это ее задумка исполнилась.
Это злило его еще сильнее.
Выдержка, что он тренировал годами, вдруг разом иссякла. И это также злило. Мамору смотрел на Талилу и чувствовал, как внутри бушевало раздражение. И проклятая тревога.
И недовольство. А еще он перехватывал взгляды, которые бросали на нее самураи, и чувству, что возникало в то мгновение, он не мог найти подходящего названия.
Хотелось вернуть ее в шатер. И не выпускать. Никогда.
Вечером же он, напротив, не хотел возвращаться в него как можно дольше. И это было недостойно самурая, и потому Мамору, смирив себя уже в который раз, вошел в шатер сразу после заката.
Талила, которая собирала вещи в небольшой мешок, мазнула по нему тусклым взглядом и даже не прервала своего занятия.
— Я хочу, чтобы ты была осторожна, — Мамору заговорил, и это заставило ее повернуться к нему и отложить мешок в сторону. — Ты поведешь за собой людей. На тебе лежит ответственность за их жизни.
— Конечно. Я буду осторожна, — пообещала она так, как могла бы пообещать последнему самураю в этом лагере.
— Хорошо, — он сглотнул, почувствовав на языке вязкую сухость. — Я рассчитываю на тебя. Как на... на своего полководца. Не подведи меня.
