Он рос с ним на устах, он воевал, он терпел наказания брата, он делал то, что ему велели, он исполнял свой долг: перед страной, перед Императором, перед теми, кто его презирал, ненавидел и боялся.
Но больше нет.
Пока он мучительно размышлял, то не заметил, как затихли, а потом и вовсе прекратились всхлипы. Он опустил взгляд, почувствовав, что Талила дернулась в его руках. Ее лицо было белее свежевыпавшего снега.
— Я... — смущенно пробормотала она, и он удивился, что ее голос может звучать так робко, — я прошу прощения.
Это... это больше не повторится... — сказала она, словно была всего лишь солдатом в его армии, а он — всего лишь полководцем.
— Ты права, — Мамору явно не собирался её отпускать. Талила, сделав несколько попыток вырваться, в конце концов остановилась.
Он все еще сжимал ее плечи, а она по-прежнему цеплялась за него.
— Император никогда не остановится, — в его взгляде вспыхнул гнев. — Но его можно остановить.
У нее перехватило дыхание. Талила медленно подняла заплаканные глаза, думая, что ослышалась.
Она удержала на губах слова, которые рвались наружу.
— Я его остановлю, — сказал он твердо.
«Как же все остальное?» — могла бы спросить она.
«Как же Сёдзан и необходимость защищать страну от вторжения?»
«Как же то, что бунт в столице развалит Империю на части, и враги растерзают ее без малейших усилий?»
Она не спросила ничего. Но нашла в себе силы разжать пальцы, в которых стискивала его плащ. Казалось, они занемели за время ее слабости, и сейчас по ладоням раз за разом проходила судорога.
Талила чуть подалась назад, и на этот раз Мамору с легкостью ее отпустил.
— Я отправлюсь за тобой, — сказала она, поймав его взгляд.
Ей показалось, на короткое мгновение его глаза потеплели. И тем неожиданнее было, когда он покачал головой.
— Ты сама теперь знаешь, что мой брат желает вернуть тебя больше всего на свете. Ты должна укрыться в другом месте.
— Ты остановишь меня, только если вновь закуешь в кандалы, — выпалила она, не поколебавшись ни мгновения.
— Я пойду с тобой, куда бы ты ни отправился.
— Ты помнишь, кто я? — спросил Мамору жестко.
И, едва ощутимо коснувшись, медленно провел пальцами по ее щеке.
В ее улыбке блеснуло лукавство, которое он не ожидал увидеть.
— Конечно, помню, — фыркнула Талила и на мгновение прикрыла глаза. — Ты мой муж. Мой господин.
Он усмехнулся, вспомнив их недавний разговор.
— Почему же ты забыла самую важную часть? Ту, где ты подчиняешься моим решениям?..
