Она вскинула взгляд, и Хироку осекся. Глаза Талилы, обычно спокойные, как небо в ясный день, сейчас пылали.
— Мои слова связаны с пророчеством, племянница, — впрочем, он довольно быстро взял себя в руки и продолжил говорить. — Потому что именно из-за него мой брат держал тебя вдали ото всех. Он хотел полностью определять твою жизнь. Чтобы у тебя ни единого шанса не было что-то сделать само́й. Решать само́й. Попасть под чужое влияние. И он преуспел. О да. Он преуспел.
Талила моргнула несколько раз, пытаясь осмыслить услышанное.
Пожалуй, никогда прежде она не задавалась таким вопросом. Почему отец делал то, что делал? Почему поступал с ней так, как поступал?
Он был ее отцом. Главой ее рода.
Ему было виднее.
Никто не учил ее задавать вопросы, и потому она никогда этого не делала.
— Удивлена? — довольно закряхтел Хироку, и она осеклась.
Стиснула зубы и вновь чуть нахмурила брови, чтобы не выглядеть больше ни удивленной, ни задетой. Но спокойная маска, которую Талила надела на лицо, никак не вязалась с ураганом мыслей, круживших в голове.
— То-то же, — мужчина довольно усмехнулся. — Пророчество о том, что от крови последней, кто владел магией огня, родится дитя, которому суждено стать гибелью старого миропорядка. И зарождением нового.
Она рвано выдохнула. Хироку же, явно наслаждаясь, продолжил говорить со злым ожесточением.
— Император хотел сделать тебя своей наложницей. Или женой, это уже неважно. Он хотел от тебя сына, но Боги жестоко посмеялись над ним.
У него рождались одни девки...
И, ухмыльнувшись, он покачал головой.
Талила приказала себе дышать на счет. Она зажмурилась, дожидаясь, пока из ушей исчезнет странный гул. А Хироку, наоборот, никак не замолчал. Сперва она не могла заставить его говорить. Но теперь ему было невозможно заткнуть род.
— А в пророчестве говорились про объедение двух составляющих: твоей крови и крови кого-то из императорского рода...
— Мамору... — произнесла она одними губами.
— Умница, девочка, — небрежно похвалил Хироку.
— Только вот твой отец... Твой отец хотел продать тебя подороже. Наш Император всегда был жаден. И крайне несправедлив. За высокую роль дедушки божественного наследника твой отец не получил бы ничего. Император мог прийти тебя и забрать. Просто прийти и забрать, и мой брат, конечно же, не мог этого допустить.
Он говорил и говорил, захлебываясь своей желчью. Кажется, просьба Талилы задела в Хироку рану, которая давно болела.
