В какой-то момент, когда наелся, я чётко осознал, что хочется чего-то настоящего. Но моего настоящего нет…
— Сейчас начнем, пять минут, — не ведусь на флирт, снова уделяя время камере, натирая линзы, хотя они уже идеальные.
— А ты чего тянешь? — шёпотом интересуется у меня Леся.
— Не все собрались.
— Думаю, она уже не придёт, — грустно выдыхает Леся, словно разделяет мое разочарование. Нет, она, конечно, не посвящена во все детали моей одержимости. Но Леся умеет читать между строк.
— Сейчас начнём! — выходит агрессивно.
Я не намеренно. Всё утро ради фотосессии я эмоционально расшатывал Аделину, а теперь она расшатала меня.
Беру себя в руки. Встаю, становясь перед группой, пытаясь отключиться от личного.
— Итак, прошу прощения за задержку… — и замолкаю на полуслове, потому что дверь открывается, и в студию вбегают Аделина с сыном. Мальчишка пытается что-то сказать, выходит громко, все на них оборачивается. Аделина неловко извиняется, а я улыбаюсь, как последний идиот.
Пришла.
— Еще раз прошу прощения за опоздание, — она подталкивает сына к креслу.
Там место для одного, и Аделина пытается посадить ребенка себе на колени.
— Так вот, — продолжаю я, — мы задержались, потому что ждали нашу модель.
Аделина распахивает глаза и чуть заметно качает головой, полагая, что я про нее.
Нет, ты моя личная модель. Делиться тобой я ни с кем не буду.
— Сегодня мы будем учиться снимать детей, — поясняю всем, но смотрю только на нее. И Аделина это знает, начиная смущаться. А меня приводит в восторг ее внутренняя девочка.
— А если у нас нет детей? И как бы не планируются, — встревает одна из гламурных дам, капризно надувая губы.
— Смотрите глубже. Это съемка не ребёнка, а умение фиксировать кадры в динамике и добиться результата от человека, который не умеет выдавать эмоцию наигранно.
— О, а это интересно, — соглашается со мной блондинка.
— Можно тебя? — протягиваю руку мальчишке. Тот распахивает глаза, оглядываясь с сомнением на Аделину. Подхожу к ребенку ближе.
— Хочешь поиграть с этим аппаратом? — показываю ему камеру. Глаза мальчишки загораются. Он очень похож на маму. И мне нравится наблюдать за Аделиной в роли матери. Как она поправляет ему футболку, как закусывает губы, ловя реакцию сына, как волнуется, когда мальчик на меня реагирует. И мне снова хочется фотографировать только ее. — Я Артур, — по-мужски протягиваю пацану руку. — А тебя как зовут?
И ребенок снова оглядывается на мать в ожидании ее разрешения.
