С катера, застывшего в прибрежных водах, работал мощный прожектор, освещал поле боя.
Выживших членов банды согнали в кучу, держали под прицелом. Бойцы вытаскивали из подземелья мертвые тела, укладывали в ряд. Алексей подошел ближе. Многих из убитых он знал живыми. Скалился, поблескивая глазами, инструктор райкома Образцов. Откинул простреленную голову капитан милиции Войтенко, его коллега по другому району капитан Баландин – у этого в нескольких местах была пробита грудь. Валялся, вывернув голову и раскрыв рот, «гражданин Симохин».
Сиротливо лежала, скорчив жалобную мину, секретарша Калымова – как там ее – Клавдия Игнатьевна? Пули порвали ей живот, умерла женщина быстро, хотя, должно быть, и помучилась…
Раздались оживленные голоса – два бойца береговой охраны вытолкнули из пещеры женщину в платочке и длинной куртке. «Надо же, чуть не упустили, – сокрушался кто-то. – В расщелине спряталась, могли и не заметить»."
"Женщину толкнули в спину. Она чуть не упала, сбился платок. Испачканная, белая как мел, Марина Одинцова угрюмо смотрела на майора контрразведки.
Ее лицо застыло, мышцы одеревенели. Алексей замер от удивления. Это был сюрприз. Многое, происходившее на Молдаванке, теперь получило объяснение. По его душу, стало быть, соседка. Она пыталась ликвидировать его ночью. Другой возможности не представилось, он стал редко ночевать дома. В том, что Ольга Францевна учудила пожар, вины Марины не было, в тот вечер она была естественна и не играла. Могла и вправду задохнуться.
– Вы знакомы? – удивилась Алина.
– Получается, что не совсем…
– Замечательно, – всплеснула руками девушка. – Только не говори, что у меня появилась соперница.
Марина сплюнула под ноги, отвернулась. Задрожала жилка на виске. Ее схватили за плечи, погнали в общую кучу. Эти люди были гении по части актерской игры, и, если бы из их числа сформировали театральную труппу, успех у театра был бы оглушительный…
Бандиты жались в кучу под стволами автоматов, смотрели исподлобья, презрительно. Они не нуждались в исправлении, перевоспитать их могла только пуля.
Марина присела на камень в сторонке, равнодушно глядя себе под ноги. Сел на корточки Егор Филиппович Калымов, в глазах застыла беспробудная тоска. Распрямил плечи и сбросил с головы капюшон Коробейник Сидор Фомич – искомый «крот», читай – «Фауст». Алексей поймал себя на мысли, что если бы не этот случай, «крота» бы не вычислили – настолько он вжился в свою роль! И, видно, получал удовольствие от своей игры.
