– Вы что же, подозреваете кого-то из нас?
И снова тишина, как в могильном склепе.
– Это чушь, – откашлявшись, сказал Чумаков. – Уж простите, товарищ майор…
– Этого не может быть, – добавил Осадчий.
Лавров поигрывал карандашом, попеременно смотрел в глаза подчиненным.
– А если этого не может быть, вспоминайте, кому вы об этом говорили. Пусть не злонамеренно, даже особо не задумываясь, что делаете. Этот человек мог быть своим – даже в доску своим.
– Я точно никому не говорил, – решительно покачал головой Паша.
– Зуб даю, товарищ майор, чем угодно клянусь – хоть мамой родной. Я же не идиот. Да хоть у Осадчего спросите, мы же с ним в одной квартире проживаем, пусть и в разных комнатах. Некогда нам было с кем-то общаться, сами знаете – до койки добредаем и спим, а утром будильник подбрасывает…
– Я тоже никому не говорил, – твердо заявил Осадчий. – У меня в этом городе нет ни друзей, ни женщины, с ребятами из других ведомств я не общаюсь…
– Товарищ майор, еще есть Валька Бабич, – напомнил Чумаков.
– Может, он кому проговорился – по глупости, понятно?
Но по всему выходило, что Валентин Бабич тоже не при делах. На слове «женщины» вдруг смертельно побледнел Вадим Казанцев. Он молчал, и взгляды всех присутствующих скрестились на капитане. Казанцев заволновался, стал шумно сопеть.
– Эй, вы чего? – Он внезапно охрип.
– Давай честно, Вадим, – сказал Алексей. – Три недели назад ты познакомился с хорошей девушкой, и теперь все свое неслужебное время проводишь с ней…
– А при чем здесь Оксана? Товарищ майор, да это совсем другое… Девушка родом из Одессы, до войны училась в хореографическом училище, в 41-м вместе со всеми возводила укрепления под Одессой, была членом женского отряда самообороны… Во время оккупации жила в городе, работала в театре, выполняла задания подпольного комитета… Сейчас она опять работает в театре, у них часто репетиции, даже по ночам… Товарищ майор, это чушь, вы же ее совсем не знаете.
Это такая девушка… Я даже больше скажу, товарищ майор, – голос Казанцева окреп.
– Она сказала, что у нас будет ребенок, и через месяц мы собрались пожениться…
– На пузо взяла? – хохотнул Осадчий и осекся.
– А теперь подумай. У вас ведь нет тайн друг от друга? Вы как один организм, верно? Она рассказывает о себе и ненавязчиво заставляет тебя говорить о своей работе – искусно вытягивает секретные сведения? Ты этого даже не замечаешь, все происходит естественным путем, непринужденно, словно так и надо.
