– Давай к окну, Валентин, проверь там все…
Заскрипела рассохшаяся фрамуга – створки были сведены, но на шпингалеты не заперты. Бабич высунулся наружу, помедлил. За крохотным палисадником находилась дырявая ограда, за ней росла рябина, валялся мусор, вздымался бурьян. Соседи с этой стороны не жили – захламленная балка выходила к параллельной дороге.
Алексей немного успокоился, стал осматривать тело. Это был гражданин Павлинский – именно таким описал его Билык. В исподнем, долговязый, с босыми волосатыми ногами.
Фигурант был мертв, даже не стоило проверять. Исказилось и без того малосимпатичное лицо, глаза вылезли из орбит. Бечева была прочной, невзирая на небольшой диаметр, легко выдержала тело. Конец веревки был затянут на крюке морским узлом. Руки висельника свисали вдоль тела. Левая конечность выглядела какой-то вывернутой. Потолок был невысокий – еще немного, и ноги мертвеца уперлись бы в пол.
– Самоубийство, товарищ майор? – хрипло спросил Бабич, затворяя окно. – А почему бы и нет? Узнал, что мы им интересуемся, понял, что это конец, и айда на тот свет…
– Ты еще пофантазируй про душевные томления на фоне мыслей о неотвратимости наказания, – фыркнул Алексей.
– Не та это публика, чтобы кончать с собой, когда есть прекрасная возможность покинуть город. И откуда бы он узнал, что мы им интересуемся?
– Так это… – растерялся Бабич. – Тот же Билык, с которым вы вчера беседовали, мог знать.
– Булавина тоже Билык прикончил? Уймись, Валентин, Билык к этому делу точно не причастен.
Превозмогая отвращение, Лавров коснулся руки мертвеца. Кожа была теплой. Опять теплая! Преступники на шаг опережали контрразведку, и это, похоже, становилось нормой. Мужчина скончался совсем недавно. Что и подтвердил косвенным образом грохнувший за оградой пистолетный выстрел!
Разлетелось со звоном стекло, посыпались осколки. Лавров отшатнулся, Бабич взлетел на кровать. Пуля угодила в плечо мертвецу, и он завертелся в петле. Это смотрелось как полный сюрреализм! Прогремел новый выстрел, разбилась вдребезги вторая часть оконного проема, пуля выбила щепку из косяка перед комнатой.
– Валентин, ты в порядке?
Заскрежетали пружины, затряслась сетка – Бабич слетел с матраса, бросился к стене, в которой был прорезан оконный проем.
– Товарищ майор, давайте сюда, я прикрою! – Он высунулся, дважды выстрелил в окно и снова повалился на колени. С улицы продолжали стрелять. Пули бились в стену, влетали в горницу через проем.
