Проверку проходил, претензий нет, имеет хорошие отзывы от руководителей партизанского движения. В данный момент трудится в жилищной конторе на улице Луначарского, занимается тем же, что и раньше, – прокладкой коммуникаций. Но несколько дней назад сломал руку, когда провалился в какую-то канаву, поэтому в данный момент находится на больничном.
– Еще один однорукий? – поморщился Лавров и задумался. Возможно, и не самая захудалая зацепка. В силу своей работы у Павлинского есть возможность спускаться в катакомбы, причем совершенно безнаказанно.
То, что искомая банда использует подземелья, сомнений не вызывало.
– Будем следить или сразу возьмем? – деловито осведомился Казанцев.
– Сразу возьмем и доставим в Управление – послушаем, что он скажет. Не забываем, это не допросы, а беседы. Нам нечего инкриминировать этим людям. Чего напряглись, товарищи офицеры? – Алексей с усмешкой обвел взглядом лица подчиненных. – Мне достаточно одного сотрудника, чтобы доставить в Управление человека со сломанной рукой.
Бабич, со мной, остальные работают по своим направлениям.
Район Бугаевка, примыкающий с запада к Молдаванке, был, мягко говоря, не самым респектабельным районом Одессы. Промышленные предприятия, трущобы, местность разрезали балки, заваленные мусором. Неказистые строения нависали друг над другом.
Улица Водопроводная была сплошь застроена частными домами, за ней, на соседней улице, стояли дома повыше, небольшие промышленные предприятия за бетонными оградами.
Сквозь кусты с позеленевшей листвой просвечивало одноэтажное строение с завалившейся крышей. За грядками в хозяйстве не следили, они благополучно зарастали сорняками. У крыльца лежала куча дров, справа на веревке сохли штаны. Хозяин все же был и что-то делал. Калитка на замок не запиралась.
Оперативники вошли во двор, настороженно глядя по сторонам. Собака не залаяла. Между кустами к крыльцу петляла дорожка. Лавров взбежал на крыльцо, постучал в сбитую из горбыля дверь.
На всякий случай отступил за косяк – бывали случаи, когда встречали не хлебом-солью, а наоборот. Строение помалкивало. Бабич не стал подниматься на крыльцо, походил вдоль дома, затем вскарабкался на фундамент, держась за выступ в раме, заглянул в окно. Поморщился – занавески были плотно задернуты.
– Любопытной Варваре… – напомнил Лавров.
Бабич спрыгнул обратно в бурьян. Дом продолжал молчать, никто не отзывался.
