Да и ее советы опытной матери были не лишними.
По ночам Аля часто думала: «Как странно! Все мои мечты сбылись. Максим – мой муж. И он меня, кажется, любит. Он отец моей дочери, которая его точная копия. И дочку он обожает. И все у нас хорошо. Как страшно произносить эти слова, даже про себя. Страшно. Страшно сглазить, хотя в это я не верю. А может, человеку выпадает определенное количество испытаний. Одним в детстве и юности, а другим во второй, зрелой половине жизни. Кому как. Выходит, я свою горькую чашу испила и теперь впереди только счастье?»
Она поворачивалась к стене и закрывала глаза.
Рядом лежал ее муж. А посредине, между ними, уснувшая дочка.
Аля засыпала тут же – суета, волнения, сборы.
А Максим смотрел на нее и на дочку. Она изменилась, его Алька. Поправилась, округлилась, стала женщиной. Ночная сорочка подмокла в районе груди – молоко. Он улыбнулся. Ее гладкое, пополневшее лицо было спокойно и безмятежно. Темные круги вокруг глаз не в счет. Чуть приоткрыт припухший рот, открыт высокий, гладкий, умный лоб.
Его жена. Его Аленький. Любит ли он ее? А что это – любовь? Раньше он думал, что это то нетерпение, жадное, адское, жгучее, когда сотрясает все тело, и ты не можешь представить, что этого ты не получишь. Если не получишь – умрешь. Как правило, получал, очень скоро все испарялось, как не было. Все проходило. А еще вчера ему казалось, что без нее, без очередной женщины, он не сможет жить.
Здесь было все по-другому. Его не трясло от прикосновений. Он не задыхался, когда касался ее груди.
Нет. Все было нежно и осторожно. Да, именно так.
Вспомнились строчки:
Разве знал я, циник и паяц,Что любовь великая боязнь![1]Как прав поэт! Именно так – великая боязнь. И только сейчас он это понял."
"Он не хотел ее так, как хотел предыдущих. Хорошо это или плохо? Скорее всего, хорошо. Там была страсть. Похоть, если хотите. А здесь… здесь другое.
Она его женщина. Его семья. Она родила ему дочь. Она дала ему то, чего у него никогда не было, – семью и покой. Любовь. Такую любовь, которая читалась во всем, в каждом ее взгляде, в каждом движении, в каждом слове.
Такой любви он раньше не знал. Нет, Муся его безусловно любила. Но иногда ему казалось, что он ее игрушка. Гордость и хвастовство – каков красавчик! И вечная, непримиримая борьба с дочкой – вот основа этой любви. Хотя зря он так про Мусю, зря. Любила, как могла. Она вообще была… славной. Бестолковой, но доброй.
А Алька… Алька другая. Таких, как она, Максим не встречал. Ни разу. Нигде.
