Всего несколько строк:
«Доводим до Вашего сведения, что Екатерина Михайловна Лобанова, 1943 года рождения, скончалась после тяжелой и продолжительной болезни.
Так как на телефонные звонки и телеграмму никто не отреагировал, больница и собес провели похороны за свой счет, в общей могиле на Митинском кладбище, участок номер 45.
Замглавного врача Лимонова Р. Т.».
Аля села на ступеньку. Слез не было, только руки дрожали. Вот как закончилась жизнь бедной Кати. Вот такая судьба. И чем она виновата? Что даже единственная дочь не забрала ее тело, и упокоилась она в общей безымянной могиле.
Подумала, что сейчас она не вернется и письмо Оле не отдаст. Пусть та придет в себя, отойдет от их с Нинкой попоек, а уж потом. Иначе она снова сорвется. Будет требовать выпить, и ее можно понять.
Домой вернулась еле живая, бабушка ни о чем не спросила, накрыла чай, нарезала бутерброды. Села напротив.
Аля поняла, как проголодалась. Набросилась на еду и, не прожевав, спросила:
– А ты чего? Уже поела?"
"Софья Павловна не ответила, накрыла ее руку своей.
– Аля, мне нужно тебе кое-что сказать. Очень важное. Ты только не перебивай, ладно? И не возмущайся. Просто спокойно выслушай и сделай выводы. Договорились?
– Конечно.
– Не знаю, как и начать. Знаешь, перед тем как завести этот разговор, я все проверила, все шкафы, все сусеки, все закоулки, куда сто лет не заглядывала. Все коробочки перетрясла, вплоть до пуговичной. В старую пудреницу залезла, ну в ту, серебряную, помнишь, с эмалью?
Аля послушно кивнула.
Сердце затопила черная тоска.
– У меня пропали серьги, – продолжала Софья Павловна. – Такие длинные, висючие. Как говорила покойница Маша, «до жопы висят, Пална!». Золотые, на длинных цепочках, в которые вплетены разноцветные камни – зеленые, синие, красные. Они, конечно, не для каждого дня – слишком претенциозные, карнавальные. Или для театральной постановки. Я и надевала их несколько раз – на Новый год и на карнавал в Доме литераторов.
А второй – кажется, на какой-то костюмированный бал. Они странные, необычные, слишком броские и тяжелые. Дед твой привез из Индии. На вид бижутерия, дешевка. Но нет, золото. Правда, низкопробное, 14 карат. А камни вообще копеечные – индийские самоцветы. На рынке рупь кило. Левка, аферист, решил меня удивить. Копеечное дерьмо, Аля! Вкус у него был, мягко говоря. Увидел, что ярко блестит, что тяжелые, разноцветные. Я тогда фыркнула, а он обиделся.
