— Я не хотела, честно, — начал оправдываться во мне двенадцатилетний ребёнок. — Я не хотела всё испортить окончательно. Мне казалось, что если я буду вести себя так… как вела, то у мамы не останется иных вариантов, кроме как вернуться к тебе. Я не думала, что это оттолкнёт её ещё больше. Возможно, если бы не я… у вас могло бы что-то наладиться. Или… или если бы я вообще промолчала тогда и ничего тебе не рассказала. То и мамин роман… рассыпался бы сам собой, и мы все были бы до сих пор вместе.
В моих словах было мало логики, и мой план явно не учитывал желания других людей, а тем более наличие в нашей семье Оли и близнецов, маминого мужа-очкарика и Глеба.
Но если честно, раненную девочку внутри меня, которая больше десяти лет закапывала себя под ошмётками стыда и вины, это всё волновало мало. На поверхности была лишь одна-единственная мысль: «А что, если…?»
С отцом происходило что-то странное, с каждой моей поспешно выпаленной фразой он становился всё напряжённее и подавленнее, пугая меня ещё сильнее.
Иррациональный страх кричал о том, что такими темпами я легко могу потерять ещё и его.
Наверное, взрослые состоятельные женщины о таком не думают, но перспектива полного одиночества и потери семьи вгоняла меня в оцепенение.
— Пф-ф-ф-ф, — медленно стравил воздух из лёгких папа, каким-то нервным движением проведя ладонью по волосам. — Пф-ф-ф-ф.
Я было открыла рот, чтобы продолжить свою исповедь, но он резко меня оборвал:
— Так, Кира, стоп… Стоп, я сказал, иначе ты у меня сейчас договоришься неизвестно до чего.
— Ты должен был мне сказать, если она… мама пробовала выйти с тобой на связь, — подытожила в конце концов. — У меня было право знать… Возможно, я могла бы что-то сделать.
Последняя фраза слетела с моих губ, и мы замолчали. Несмотря на волнение и общий раздрай, мне неожиданно стало легче. Смешно, но я даже боялась говорить об этом со своим психоаналитиком, делая вид, словно нет во мне никаких терзаний. А тут… а тут лёд, столько лет сковывавший мои душу и разум, всё-таки решил тронуться.
Родитель встал на ноги, сделал пару нервных кругов по кухне, после чего присел на корточки передо мной, положив руки мне на колени, порядком меня озадачив.
— Кирюш… — начал папа и запнулся, тем самым выдавая своё волнение. — Кир…
Страшно, — промелькнуло в моей голове. — Страшно.
Вдруг отчётливо поняла, что сейчас услышу что-то такое, после чего обратного пути попросту не будет. Жизнь снова даст крен и разойдётся очередным букетом трещин.
