Ваша мама — сильная женщина, и вы на самом деле предприняли очень важный шаг, чтобы помочь ей.
— Но этого оказалось недостаточно, — не удержалась и шмыгнула носом.
— Это оказалось всем, что было в вашей власти. Но, к сожалению, а может быть, и к счастью, далеко не всё в этом мире подвластно нам. К тому же вы здесь, а это уже многое значит.
Я не имела ни малейшего представления, что доктор знал о нашей истории, но его слова неожиданно откликнулись во мне… Легко, тонко и хрупко… И на какие-то мгновения я смогла поверить в то, что моё присутствие здесь — это главное.
***
Мама спала.
Олег Георгиевич предлагал подождать в его кабинете, но я отказалась, смело заявив, что побуду в палате с мамой до последнего. Что я подразумевала под «последним», было неясно.
Мама спала.
А я сидела на жестком стуле и разглядывала её, судорожно прислушиваясь к каждому её вдоху-выдоху.
Однажды Оля рассказала, что когда их с близнецами выписали из роддома, она не могла нормально спать с мальчишками в одной комнате несколько дней, так как без всё время старалась контролировать их дыхание.
Тогда мне это показалось до безумия милым, но чересчур пароидальным. Сейчас же… сейчас мне было страшно от осознания, насколько же хрупка человеческая жизнь.
Мама спала, а я жадно старалась впитать и запомнить для себя каждую её чёрточку. Прозрачная, заметно обвисшая кожа, глубокие морщины… От былой красоты не осталось и следа.
Но тут же на ум приходили скорбное лицо академика и то отчаяние, с которым Глеб бился за жизнь матери.
Наверное, она была хорошим человеком. Никогда об этом не задумывалась, каждый раз утыкаясь в свои мысли о том, что роль «моей мамы» она провалила. Но ведь, как ни крути, помимо этого Элина Бауэр была ещё кем-то. И я рисковала так никогда и не узнать другие стороны её личности, если бы не болезнь…
И это тоже меня немного пугало. Потому что если бы не страшный диагноз, то я бы никогда не увиделась с матерью снова.
Смогла бы я это себе простить в будущем? Не знаю.
К тому же, если бы не угроза её жизни, я бы никогда не познакомилась с Глебом. А его роль в своей судьбе мне ещё предстояло понять.
Жизнь и смерть. Они словно всё время ходили где-то рядом друг с другом, то и дело играя то ли в шашки, то ли в поддавки, при этом не прощая ошибок.
Не знаю, сколько времени просидела в этом странном оцепенении, но в итоге момент маминого пробуждения я упустила.
