Услышанное не укладывалось в голове.
– Если Торвельд проявит настойчивость, думаю, дядя согласится на заем, точнее, на постоянное соглашение под видом займа, дабы не оскорбить наших акилосских союзников. Насколько я понимаю, патрские традиции в отношении рабов очень схожи с вашими.
– Так и есть.
– Я добрых полдня подводил Торвельда к этой мысли. Торговое соглашение они заключат сегодня вечером. Ты отправишься со мной на развлечения. Мой дядя предпочитает улаживать дела в расслабленной обстановке, – сказал Лоран.
– Но… – начал Дэймен.
– «Но»? – послышался холодный ответ.
Дэймен еще раз обдумал предложенный вариант. Еще раз прокрутил в голове услышанное. Взвесил все «за» и «против». Обдумал опять.
– Почему вы передумали? – осторожно спросил он.
Вместо ответа Лоран взглянул на него с неприязнью.
– Не болтай, пока тебя не спросят. Никогда мне не перечь. Таковы правила. Если нарушишь, я с радостью брошу твоих соотечественников гнить в рабстве. – Потом добавил: – Неси сюда поводок.
Рукоять поводка, судя по весу, была сделана из чистого золота. Тонкая цепочка оказалась цела: ее либо спаяли заново, либо заменили. Дэймен поднял ее, не торопясь.
– Мне не очень верится в то, что вы сейчас сказали, – проговорил он.
– А у тебя есть выбор?
– Нет.
Лоран затянул тесьму на сорочке и теперь выглядел безупречно.
– Ну, в чем дело? Пристегивай, – велел он с легким нетерпением, явно имея в виду поводок.
Торвельд Патрский находился во дворце, чтобы заключить торговое соглашение.
Это было правдой. О его приезде Дэймен слышал из разных источников. Он помнил, как еще несколько дней назад в саду о патрской делегации говорила Ван. Культура Патров во многом походила на культуру Акилоса – это тоже было правдой. Вероятно, как и все остальное. Если продажа рабов подлежит обсуждению, Торвельд, зная им цену, вполне может заинтересоваться покупкой. Возможно, и это правда.
Сплошные «вероятно» да «возможно».
Лоран не притворялся, что изменил свое отношение или проникся к нему теплотой.
Напротив, стена его презрения казалась незыблемой и даже более осязаемой, чем обычно, словно благое дело обнажило целые пласты неприязни. Дэймен почувствовал, как острая потребность сделать Лорана союзником уступает отрезвляющему осознанию того, что он доверил чужие судьбы переменчивому и злому человеку, непонятному, непредсказуемому, не заслуживающему доверия."
"Он не испытывал к Лорану теплых чувств.
