Звуки здесь отдавались странным эхом, как в огромной пещере с водой. Эразм попробовал оглядеться, но силуэты расплывалась, будто пламя свечи за волнистым стеклом.
На припухших губах до сих пор ощущался тот неистовый поцелуй.
Постепенно Эразм понял, что в комнате готовятся к чему-то важному. Рядом с ним были и другие рабы-ученики.
Он узнал Астакоса и Нарсиса. Нарсис, простоватый, но очень добрый парень лет девятнадцати, золотой значок не получил бы никогда. Зато он мог прекрасно прислуживать за столом или, благодаря терпеливому отношению к младшим ученикам, однажды стать наставником.
Обстановка в комнате царила странная: снаружи то и дело доносились резкие звуки.
То громче, то тише звучали голоса свободных людей, господ, в общество которых Эразма прежде не допускали.
– И так все утро, – шепнул Нарсис. – В чем дело, никто не знает. По слухам… во дворце были воины. Астакос говорит, что видел, как они выспрашивают у Адраста имена рабов, принадлежащих Дамианосу.
Тех, кто носит значок со львом, увели прочь. Мы думали, ты будешь в той группе, а не здесь, с нами.
– Но где мы? Зачем нас… Зачем нас сюда привели?
– Так ты не знаешь? Нас отправляют за океан. Двенадцать учеников: юношей и девушек.
– На Истиму?
– Нет, вдоль побережья, в Вир."
"На миг Эразму показалось, что звуки извне стали громче.
Где-то далеко лязгнул металл, потом еще раз. Что означает этот лязг, Эразм не понял и, посмотрев на Нарсиса, увидел его замешательство. У Эразма возникла глупая мысль, что Каллий точно знает, в чем дело, что нужно спросить у Каллия. Тут и начались крики."
