Стражи закрыли дверь и остались за порогом, превратившись в неверные тени за узорчатым металлом двери.
Дэймен сам не знал, что ожидал увидеть. Возможно, развратную картину, как на ринге. Возможно, нагих питомцев в объятиях пара, растянувшихся на каждой поверхности. Возможно, динамичную картину – тела, движущиеся под аккомпанемент плеска воды или стонов.
Однако в купальнях обнаружился только один человек. Облаченный в одежды от мысков до самой шеи, не взмокший от пара, он стоял там, где моют рабов, прежде чем те погрузятся в купель.
Увидев, кто это, Дэймен непроизвольно потянулся к золотому ошейнику, не в силах поверить ни в отсутствие цепи, ни в то, что они наедине.
Лоран облокотился на выложенную плиткой стену, плотно прижавшись к ней плечами. Из-под полуопущенных золотистых ресниц он смотрел на Дэймена с уже знакомой неприязнью.
– Так мой раб стесняется на ринге? Вы что, в Акилосе не трахаете мальчиков?
– Я человек цивилизованный. Прежде чем насиловать, проверяю: сломался у моего партнера голос или нет, – ответил Дэймен.
Лоран улыбнулся.
– Ты участвовал в битве при Марласе?
На липовую улыбку Дэймен не отреагировал. Разговор перешел в опаснейшее русло.
– Да, – только и ответил он.
– Сколько человек ты убил?
– Даже не знаю.
– Со счета сбился? – Сказано это было приятным голосом, словно обсуждалась погода. – Дикарь не хочет трахать мальчиков. Он предпочитает подождать пару лет и вместо члена воспользоваться мечом.
Дэймен покраснел.
– Речь о битве. Потери были с обеих сторон.
– Да, да, ваших мы тоже порубили немало. Я с удовольствием убил бы больше, но мой дядя вечно жалеет гадов. Ты с ним знаком.
Лоран напоминал фигуру на офорте, но не серебристую, а бело-золотую. «Вот тут ты меня и одурманил», – подумал Дэймен, глядя на него.
– Вы выжидали шесть дней, чтобы поговорить со мной о дяде? – спросил Дэймен.
Лоран сменил позу на еще более вальяжную, чем прежняя.
– Дядя уехал в Шастильон охотиться на вепрей. Он обожает устраивать травлю и убивать обожает.
Один день он со свитой проведет в пути, потом еще пять дней в старой крепости. Поданные знают: беспокоить дядю посланиями из дворца крайне нежелательно. Я ждал шесть дней, чтобы остаться с тобой наедине."
"Ясные голубые глаза так и буравили Дэймена. Если опустить приторный тон, то слова его были самой настоящей угрозой.
– Наедине со стражей у двери, – уточнил Дэймен.
– Опять недоволен, что не можешь ударить в ответ? – еще более приторным тоном осведомился Лоран.
