Праздное времяпрепровождение в этой вычурной тюрьме стало самым настоящим испытанием. Единственным развлечением были кормежка и утренние походы в купальни.
Дэймен использовал время, стараясь изучить все, что можно. Стража у дверей менялась с намеренной нерегулярностью. После боя на ринге стражи больше не относились к нему как к мебели; кое-кого он уже знал по имени. По собственному почину в комнату к Дэймену никто больше не входил; пару раз стражи с ним заговаривали, хотя настоящих бесед не завязывалось.
Слово здесь, слово там – Дэймен довольствовался малым.
Слуги приносили ему еду, выносили медный горшок, зажигали факелы, гасили факелы, взбивали подушки, меняли их, мыли пол, проветривали комнату, но подружиться хоть с одним из них пока не удавалось. К приказу не заговаривать с ним они относились еще ответственней, чем стражи. Либо они больше боялись Дэймена. Однажды вместо ответа слуга испуганно на него взглянул и зарделся. Случилось это, когда Дэймен, сидевший у стены с прижатым к груди коленом, сжалился над пареньком: тот пытался убираться, а сам боялся сделать лишний шаг от двери.
– Не волнуйся, – сказал Дэймен. – Цепь очень крепкая.
Тщетные попытки разузнать что-то у Раделя спровоцировали сопротивление и серию нравоучительных лекций. Нет, Говарт не придворный головорез. Откуда у Дэймена такие мысли? Регент держит Говарта на службе из-за каких-то обязательств, возможно, перед семьей Говарта. Почему Дэймен спрашивает о Говарте? Он что, забыл, что находится здесь, только чтобы выполнять указания? Не нужно задавать вопросы.
Не нужно интересоваться происходящим во дворце. Нужно выбросить из головы все, кроме ублажения принца, который через десять месяцев станет королем.
Вскоре Дэймен выучил нравоучительную речь наизусть.
* * *К утру шестого дня ритуал омовения вошел в привычку, ничего особенного Дэймен от него не ожидал. Однако в этот день кое-что изменилось. Повязку с глаз сняли у порога купален, а не за ним. Радель осмотрел его критически, как товар на рынке.
В хорошем ли он состоянии? Да, в хорошем.
Дэймен почувствовал, как с него снимают оковы. Здесь, снаружи.
– Сегодня в купальнях ты прислуживаешь, – коротко сказал Радель.
– Прислуживаю? – переспросил Дэймен. Это слово вызвало в памяти переплетенные тела на офорте, округлые ниши и их назначение.
Осмысливать услышанное или задавать вопросы не было времени. Почти так же, как на ринг, Дэймена затолкнули в купальни.
