Холодно было дома, холодно на работе! Я возвращалась к себе, и такая настывшая, неуютная комната, с такими ледяными — не дотронуться — вещами встречала меня! Жизнь начиналась только поздним вечером, когда на раскаленной буржуйке, похожей на маленького чугунного бога, закипал чайник, и становилось тепло, и возвращались на свои места сбежавшие куда-то от холода обыкновенные человеческие мысли и чувства.
…Мы боялись, что плесневой грибок заразит производство фагов, и работу по крустозину пришлось перенести в институтский флигель, необорудованный и тесный.
Кому-то пришла в голову мысль устроить термостаты в ящиках от письменных столов, и хотя лаборатория стала походить на мебельный склад, грибок в письменных столах чувствовал себя превосходно."
"В этот день был «аврал» — нужно было разобрать рухлядь, оставшуюся после эвакуации в первом этаже институтского здания. И лишь возвращаясь домой в полутемном трамвае (где закутанные, синие под синими лампочками, сидели молчаливые, понурые люди и синяя кондукторша с фонариком отрывала билеты), я с тревогой вспомнила об Андрее.
…Еще на лестнице я услышала голоса, настолько похожие, что мне показалось, что Андрей громко говорит сам с собой. Не раздеваясь, я осторожно заглянула в комнату. Нет, не он! Он сидел на корточках перед печкой, колол дровишки и молчал, а говорил кто-то другой, и прежде чем я узнала этого другого, я увидела его мечущуюся по стенам огромную, угловатую тень.
— Митя!
Он замолчал на полуслове, засмеялся, шагнул через стул, на котором лежал его заплечный мешок, и протянул мне руки:
— Я, Танечка, я, как это ни странно!
Он был в форме — полковник, — и на мгновение мне вспомнился молодой врач, носившийся по тихим лопахинским улицам в длинной кавалерийской шинели.
Но врач был уже немолодой, сильно поседевший, с острым профилем, в котором и прежде было что-то орлиное, а сейчас стало еще заметнее, чем прежде.
— Встретились все-таки, как хорошо, — говорил Митя, когда мы поздоровались и он держал мои руки в своих и не отпускал, целуя.
— Надолго?
— Сравнительно да. Вызвали и поручили организовать экспедицию.
— Куда?
— К черту на рога, — смеясь, сказал Митя.
Он был очень доволен.
— Садитесь, Татьяна! — (Я сняла пальто.) — Нет, сперва покажитесь! Похудела, — сказал он с огорчением.
— Постарела, Митя?
— Может быть. Чуть-чуть. А вот Андрей…
— Он вам рассказывал?
— Еще бы!
Они спорили добрых два часа до моего прихода. Уже был нарисован план лаборатории, вивария, института.
