— Как ему живется в Ростове?"
"Всегда в ней было что-то невысказанное, какая-то расчетливая задняя мысль, которую она старательно прятала и которая была все-таки видна в каждом слове. Теперь у нее не было никакого расчета. Полная сорокалетняя женщина в расшитом драконами японском халате сидела передо мной, скучающая, с тяжелым подбородком, на котором прорезалась глубокая морщина.
Я рассказала о Мите, который недавно приезжал в Москву и провел у нас несколько дней. Она выслушала и вздохнула.
— Книгу привозил?
— Да.
— Это, должно быть, та, которую он еще при мне начинал. Тогда дело не шло. А теперь, значит, кончил. Слава богу! Я ему добра желаю.
«Еще бы, — подумалось мне. — Еще бы!»
— Как он выглядит? Поседел?
— Немного.
— Не женился еще?
— Нет.
— Что же так?
Я пожала плечами.
— Вы думаете, я довольна, что он до сих пор не женился? — глядя в сторону, сказала Глафира Сергеевна. — Ничуть. Может быть, я не так и виновата, как кажется. Он от меня мало требовал, а от меня нужно требовать много. — Она помолчала, потом посмотрела на часы, и в глазах мелькнуло и скрылось осторожное, мрачное чувство.
— Пора Валентина Сергеевича будить, — сказала она, невесело усмехнувшись.
Она пошла к двери и обернулась:
— Мите станете писать, передайте привет.
Я кивнула и подумала: «Как бы не так!»
Как-то трудно было сразу сказать, что я пришла, чтобы поговорить о старой рукописи, не имевшей ни малейшего отношения к тому, что произошло в институте, и мое молчание было, по-видимому, оценено как тонкий маневр.
— Как хорошо, что вы пришли, — извинившись, что заставил ждать, сказал Крамов. — В институте мы знай себе воюем, а оглянуться, подумать друг о друге… Куда там! Времени нет. Вот мне, например, давно хотелось сказать вам, что меня глубоко огорчила эта нелепая история с диссертацией Мерзлякова. Я знаю, вы убеждены в том, что его провалили, так сказать, с заранее обдуманным намерением. И что сделано это было с благословения — будем откровенны — вашего покорного слуги. Не так ли?
Он сделал паузу.
Уж не ждал ли, что я стану уверять его в обратном?
— А между тем знаете ли вы истинную подоплеку этого провала? Она проста, и чтобы понять ее, нет необходимости изучать теорию иммунитета. Ему завидуют — и завидуют страстно! Вы спросите меня, как можно завидовать юноше, который ничего не требует, никому не мешает, не стремится к высокому положению и вообще занят только наукой? Вот этому-то и завидуют.
Была крупица правды в том, что он говорил, но только крупица.
