…Вспоминая теперь наши первые семейные годы, я не нахожу в них той трудности привыкания друг к другу, о которой я слышала не раз, что она характерна для молодоженов. Может быть, это объясняется тем, что мы с Андреем были дружны с детских лет и я еще тогда научилась инстинктивно угадывать то, в чем он ни за что не уступил бы мне, — все равно, касалось это малого или большого. Разумеется, нельзя сказать, что мы совсем не ссорились в те годы. Он любил, например, предоставлять мне «полную свободу», которая была мне совсем не нужна, — отправлял одну в театр или кино, а сам сидел с Ильей Терентьевичем за шахматами до трех часов ночи.
Нельзя сказать, что семейная жизнь представлялась нам по-разному, — ничуть! Но могла ли я вообразить, что мы станем ссориться, например, по той причине, что у меня не будет времени, чтобы следить за научной литературой. Я должна была и работать, и читать, и вести хозяйство, и воевать с Агнией Петровной, которая была счастлива рождением внука, что не мешало ей высказывать — чаще, чем мне хотелось, — свое неодобрение по поводу современного воспитания детей.
Не возражая, я поступала по-своему, но мне не нравилось, что Андрей молчал, в то время как Агния Петровна, гордо закинув голову, несла вздор, от которого становилось тошно.
Но мало ли что еще не нравилось мне в Андрее! Случалось, что он с какой-то скучной обстоятельностью начинал разбирать то, что с моей точки зрения было ясно само по себе, — это тоже меня раздражало.
Мало ли что научилась я сперва «обходить», а потом даже и полюбила — должно быть, это правда, что любят не только за достоинства, но и за недостатки…"
"Агния Петровна увидела меня через окно и послала навстречу Марусю, которая выбежала на двор и закричала пронзительно: «Приехала Татьяна Петровна!» — как будто я вернулась не из командировки, а с того света. В коридоре из всех дверей высунулись улыбающиеся знакомые лица.
— С приездом!
— Спасибо!
— Ваши-то! Совсем заждались!
— Я и сама соскучилась!
— С приездом!
Агния Петровна с достоинством поцеловала меня.
Комнаты были прибраны, занавески выстираны, подкрахмалены, стол накрыт, и между вином и яблоками лежал сладкий пирог — к моему приезду!
Павлик в нарядной курточке с белым бантом, которая надевалась в парадных случаях и из которой он давно вырос, маленький, круглый, сидел на диване и, болтая ножками, рассматривал «книжки-картинки». Я подбежала к нему.
