Полностью деньги вытянуть не удалось, но зато я уговорила директора выделить нам еще две штатные единицы.
Глава третья. Неизвестные дороги
Простые слова
Летом 1934 года я возвращалась из Торфяного, где работала больше месяца, пытаясь найти средство для борьбы против бактерий, способствующих саморазогреванию торфа.
Андрей сердился, я почти не писала ему. И только сейчас, увидев в толпе встречающих его плотную фигуру в старом сером костюме, который он любил и который, казалось, сейчас треснет на его сильных плечах, с потрепанным портфелем, который я тысячу раз выбрасывала, а он, ворча, подбирал, в серой кепке, из-под которой виднелось его твердое, с правильными чертами, улыбающееся лицо, я поняла, насколько мне было бы легче, если бы он был со мной в Торфяном!
— Наконец-то!
— Как Павлик?
— Отлично! Сегодня ночью проснулся и спрашивает: «Маруся у кине?»
Маруся была школьница, дочка соседей, любившая ходить в кино.
Говорить «у» вместо «в» Павлик научился у той же Маруси.
— Все чего-то не хватает, когда тебя нет!
— Ага, не хватает!
— Павлик скучает, совершенно как взрослый.
Подопрет подбородок ручкой и молчит. Потом спросит: «А скоро Таня приедет?» (Павлик долго звал меня Таней.) Кляксе не с кем здороваться по утрам.
Клякса был котенок.
— С торфом не вышло?
— Кое-что вышло. Но практически почти ничего. Как Митя?
— Все то же.
Это было очень печальное «все то же», означавшее, что ничего не изменилось в Митиных отношениях с женой, несмотря на то что мы с Андреем давно и откровенно уговаривали его разорвать эти отношения, которые с каждым годом становились все более принужденными, неестественными и фальшивыми.
"
"Мы сели в трамвай, насилу протиснувшись на переднюю площадку с моими вещами. Тетушка с мешком, от которого вкусно пахло хлебом, прижала меня к решетке, и, когда Андрей, стоявший за моей спиной, шепнул мне на ухо: «Соскучился», — я чуть не свернула шею, чтобы обернуться и покивать ему.
— Какие же новости! Ты ничего не рассказываешь. Рубакин заходил? Что в институте?
— Где же тут рассказывать, когда дух вон! О Николае Васильевиче слышала?
— Нет.
А что?
— Избран членом Украинской академии наук!
— Фу! У меня уж сердце упало! Членом Украинской академии! Вот неожиданность!
— Почему неожиданность? Об этом давно говорили. Да, вот еще новость, — сказал Андрей, когда мы слезли с трамвая. — Заходил Никольский.
— Кто?
— Николай Львович.
— Не может быть!
— «А мне сообщили, что ваша супруга уже вернулась», — передразнивая деда, сказал Андрей.
