— Мне стыдно за тебя сын! — восклицает Лев, театрально мотает головой, поднимает на меня глаза… а там… триумф…"
"Тогда я еще не поверил… Подумал, показалось… Он же мой отец, ему просто за меня стыдно, он думает, что я реально убил того мужика.
А я продолжаю смотреть на свою голубку… Да она для меня именно голубка, белая, воздушная, недосягаемая мечта.
Они уходят под ручку… счастливая пара… Еще до того, как заседание закончилось. Я остаюсь в клетке… со своей болью, с дикой одержимостью…
Я даже не могу за нее бороться.
Нет, не потому, что он мой отец, ради голубки, я готов на все… страшно подумать, но я реально ради нее могу пойти на что угоно. Ради женщины, которую вообще не знал и видел два раза в жизни.
— Кто это? — спрашиваю у полицейского, когда голубка вместе с моим отцом скрылась за дверью.
— Тю, ты че свою мачеху не узнал, — смеется. — Вот, если бы больше времени семье уделял, отца со свадьбой поздравил, может, меньше дури бы совершал и тут бы не сидел, — выдает поучительную речь.
— Жена моего отца, — шепчу онемевшими губами.
— Ну да. Василиса Ползунова. У них такая свадьба была! Закачаешься! — полицейский завистливо присвистывает. — Я фотки смотрел. И деваха реально симпотная. Повезло твоему папаше.
Еще как повезло…
Именно тогда я возненавидел своего отца… Ревность меня съедала… Я днем и ночью представлял, как его руки прикасаются к моей голубке.
Не за предательство, не за унижения, я возненавидел его из-за нее.
Глава 18
Ворон… впервые так меня назвала она. Никто этого не слышал, кроме охранника.
Но очень скоро в тюрьме ко мне прилипла именно эта кличка. Я порой забывал свое имя и откликался на Ворона. И всякий раз образ голубки возникал перед глазами.
Я не тосковал… я выл, сгорал в своей одержимости и беспомощности. Подумывал о побеге… Но это было нереально, в месте где я сидел, без посторонней помощи извне.
Она приходила ко мне ночами, она жила у меня в голове и ежесекундно терзала. Так не бывает! Надо выкинуть ее из головы.
Мне дали восемь лет. О какой женщине я вообще могу мечтать? Мне надо тут выживать.
Я бесился, зверел, срывался на сокамерниках. Меня стали обходить стороной.
— У него нет страха. Его не прижать. Лучше не связываться, — так шептались за моей спиной.
И реально, на конфликт никто не шел. Я заработал авторитет, хоть и не стремился к этому.
Мог достать многое, и устроил себе довольно комфортную жизнь. Но разве это имело значение? Хотел только увидеть ее еще раз… этим жил… лелея хрупкую надежду.
