Если она и сейчас не признается, не раскроет правды, я…клянусь всем святым, не знаю, что сделаю.
Но мать моего ребенка смотрит на меня в упор и молчит. Ее глаза наполняются слезами, а меня просто всего охватывает ярость. Пытается давить на жалость, когда она ее ни грамма не заслуживает.
– Отвечай, твою мать! – ору, со всей силы ударяя кулаком в стену.
Кира вздрагивает и делает шаг назад, упираясь спиной в эту самую стену. Прикрывает глаза, тяжело дыша, и медленно сползает вниз.
Мне становится не по себе: кажется, я перегнул палку.
Подхватываю Киру, удерживая за талию, и вглядываюсь в ее лицо: не притворяется, ей действительно стало плохо.
– Извини, мне что-то нехорошо. Наверно, от нервов. Я так переживаю за бусинку…
– За кого? – хмурюсь, не понимая, о чем она. Какая еще бусинка?
– За Яну. Я ее так с рождения называю. Она родилась такая маленькая, крошечная…
Она улыбается, вспоминая момент рождения нашей дочери, а меня снова злость берет: ведь Кира, не спросив моего мнения и не поставив меня в известность, лишила меня всего, связанного с дочерью: ее первая улыбка, первый зубик, первый шаг, первые слова…И, черт меня подери, неожиданно, вот стоя на этом самом месте, я понимаю, что мне все это нужно, млять!!!
– А теперь…я не знаю, что с ней будет…– закачивает она шепотом и с обреченностью в голосе.
– Все хорошо будет. Я договорился насчет операции.
Кира поднимает на меня изумленный взгляд и смотрит во все глаза, как будто видит впервые.
– Ты же…
– Я что, похож на урода, который будет играть детскими жизнями?! – раздражаюсь, не веря, что она действительно подумала, что я способен на такое.
Кира вновь шатается, и я прижимаю ее вплотную к своему телу. Так дело не пойдет.
– Спасибо, Стас, спасибо…Сама я бы не справилась, – бормочет, слабо пытаясь выпутаться из моих объятий. – Извини, мне надо идти…
– Куда?
– К Яне, она там совсем одна…
– Там с ней врачи, – отрезаю и тяну Киру за собой к машине. – И она в коме. Сегодня ее будут готовить к операции. Тебя все равно к ней не пустят.
– Как к операции? – она тормозит и пытается вырваться, чем меня начинает раздражать.
– Да, завтра утром Яне сделают операцию…
Но Кира не дослушивает и перебивает, взволнованно восклицая:
– Тогда я тем более должна быть рядом! Моя девочка…
– Наша, Кира, наша девочка, – поправляю жестко и припечатываю: – И нет, сейчас ты будешь только мешать работе врачей. Мы вернемся сюда завтра, к началу операции. А сейчас мы поедем в другое место.
