– Почему тогда ты не попросила о помощи раньше?! Зачем было изображать из себя мать-героиню, пойдя в проститутки?! Зачем вообще было скрывать, что у меня есть дочь?! А, может, это не моя дочь, а ты просто пытаешься повесить на меня спасение чужого ребенка?!
Кира замирает на месте, пораженная. Она не ожидала подобной реакции. Но и я не смог смолчать: я в ярости от того, что она устроила эту никому не нужную санта-барбару, скрыла от меня ребенка, а теперь пытается давить на жалость. Такие фокусы со мной не проходят.
– Я не…– начинает она, но я резко ее перебиваю, не желая терять драгоценного времени. Оно действительно может стоить Яне жизни.
Яна Станиславовна Аверина…Звучит.
Бросаю еще один взгляд в окно реанимационной палаты. Мы обязательно познакомимся с тобой, малышка, когда ты выздоровеешь. И ты будешь знать, что теперь у тебя есть настоящий папа.
А Кире я равнодушно сообщаю:
– Я – не благотворительный фонд, а поэтому не намерен лечить чужих детей. Прежде всего я сделаю тест ДНК.
И если он покажет, что Яна – моя дочь, то…я подумаю, чем могу помочь.
Разумеется, я так поступать не собираюсь. Я никогда не играю жизнями женщин и детей. Но Кире надо преподать хороший урок. Она не имела права лишать МОЕГО ребенка отца. Я – такой же родитель и имею право знать.
– Но прежде всего, – невозмутимо продолжаю, не обращая внимания на состояние Киры, – если окажется, что Яна все же моя дочь, я намерен лишить тебя родительских прав. У нее не должна быть мать – проститутка.
– Ты…– в шоке Кира пытается мне что-то сказать, но мне порядком надоела наша перепалка.
– Разговор закончен, Кира. Я сам свяжусь с тобой позже.
В ординаторской меня встречает мужчина средних лет.
– Чем могу помочь?
– Я ищу лечащего врача Яны, – чуть не ляпаю «моей дочери», но вовремя прикусываю язык. Такие подробности доктору знать не обязательно. Чтобы не возникли лишние вопросы.
– Это я. Максим Валерьевич, – протягивает руку.
– Стас, очень приятно. Скажите, пожалуйста, насколько серьезно заболевание Яны?
– Речь идет о жизни и смерти, – доктор сразу становится серьезным и удрученным. – И счет идет на часы. Если вовремя не провести операцию, то…девочка может не выйти из комы.
Ледяная ладонь страха до хруста сжимает сердце. Я не могу потерять дочь, едва обретя ее!"
"– В чем загвоздка? – интересуюсь хриплым голосом, который с головой выдает мое состояние.
– В деньгах.
