– Ничего себе! Это тебя так с пары глотков унесло?! Я в таком случае готов тебя спаивать хоть каждый день! – хохочет, кидая в мою сторону загадочные взгляды.
– Стас!
Я хочу все же добиться правды и узнать, что вчера исполняла, как Стас, нахмурившись, меня перебивает:
– Там, что, по этому адресу находится госпиталь?
Напрягаюсь от резкой смены темы. Но это немного отрезвляет: нельзя забывать, куда я везу Стаса и зачем.
– Да.
– Послушай, Кира. Если тебе нужны деньги на лечение мамы, то…
– Мама умерла пять лет назад, – перебиваю, не желая, чтобы Аверин дальше развивал эту тему.
Мне все еще больно об этом говорить.
Я по глазам Стаса вижу, что у него на языке крутится множество вопросов, но мы уже паркуемся на стоянке возле больницы.
– Я тебе все расскажу. Только для начала ты должен…кое-что увидеть. Потерпи, ладно?
На посту я объясняю медсестре ситуацию, показывая рукой на поодаль стоящего Стаса. К счастью, персонал хорошо меня знает и с пониманием относится, поэтому нас пропускают в реанимацию к бусинке.
– Только ненадолго, Кира. Я итак иду на множественные нарушения…
– Я понимаю. Нам бы просто ее увидеть.
Стас нагоняет меня как раз у широкого окна палаты реанимации и, схватив за руку, спрашивает:
– Кира, что вообще происходит?
А я просто поворачиваюсь и смотрю в окно сквозь слезы на свою девочку. Она лежит без сознания, вся бледная, опутанная трубками, проводами и с кислородной маской на лице.
– Кто это?
Я молчу, не в силах признаться. Произнести главного. Того, что разрушит мою жизнь. Но, я надеюсь, спасет мою бусинку.
– Кто это, Кира? – с нажимом повторяет вопрос Стас.
– Ее зовут Яна. Она – моя дочь и она умирает. Нам нужна твоя помощь, – выдыхаю, словно в омут с головой прыгнула.
Теперь и Стас медленно поворачивает голову и смотрит на малышку, словно не верит своим глазам. Как будто я сказала что-то…из ряда вон.
Напряжение между нами нарастает в геометрической прогрессии.
И чем дольше молчит Стас, тем больше я боюсь его реакции. И не зря."
"– Чья это дочь? – как-то совсем тихо спрашивает он. Я чувствую, я знаю, что он все понял. Догадался. Но ему необходимо услышать ответ от меня лично.
– Наша.
– Чья. Это. Дочь? Отвечай! – жестко требует Стас, неожиданно крепко, до боли, сжимая мое предплечье и слегка встряхивая.
– Моя, – произношу почему-то шепотом. – И твоя.
