Впрочем, я предпочитаю покупать уже обработанные экземпляры, хотя есть любители иголочкой в тельце потыкать…
Он походил по комнате, потом потянулся и голосом, исключавшим любые возражения, заявил:
– Так. Работаем вместе. Сейчас составим план.
– Какой хитрый! – рассердилась я. – Вся основная работа проделана, осталось только Зюку проверить да Бориса Львовича! Не нужны мне компаньоны, и делиться с тобой я не стану.
Дубовский тяжело вздохнул:
– Слушай, я богатый человек, в средствах не нуждаюсь.
– Денег никогда не бывает много!
– Согласен, только у меня на данный момент дефицит сотрудников… Я помогу тебе, а ты мне.
– Не понимаю…
Леня опять зашагал по кабинету, сложив руки за спиной.
– Знаешь, что я директорствую в галерее?
– Поговаривают, «Москва-арт» – твоя личная собственность?
– Ах, злые языки страшнее пистолета, – заржал Дубовский, – не суть, хозяин не хозяин, я там главный, и нужен мне верный человечек, секретный агент, так сказать.
– Зачем?
– Разные делишки случаются. О художниках подноготную узнать, картину проследить, мало ли чего.
Давно искал, да все не те попадались, а тут просто подарок судьбы! Зарплату положу отличную, парень я не конфликтный, идет?
– Надо подумать!
Леня хихикнул."
"– Извини, но мне показалось, что когда ты над чем-то думаешь, то результат получается отвратительный, а вот ежели действуешь спонтанно… Ладушки, чтобы доказать честность своих намерений, подскажу, как тебе следует действовать дальше.
– Как?
– Сначала найди секретаршу покойного Гребнева и спроси, правда ли, будто Аня оставалась одна в кабинете убитого.
– Но мне сказали…
– Никогда не верь тому, что говорят, проверь, убедись сама. Следом прошерсти Зюку и Борьку. Я со своей стороны тоже попытаюсь кой-чего разузнать, остались связи. Созвонимся в воскресенье, на, это номер мобильника, давай свой.
– Чего?
– Ну, какой твой номер?
– У меня нет сотового…
– Пейджер?
– Еще не купила.
Леня вздохнул.
– Хорошо, дома хоть телефончик имеешь?
Я продиктовала цифры и встала. В ту же секунду юбка соскользнула с талии и шлепнулась на пол.
Покраснев, я наклонилась за ней, проклиная все на свете. Дубовский радостно заржал.
– Булавочкой приколи, небось не захочешь снова тряпками обматываться…
Чувствуя, как огнем горят уши, я двинулась к двери, судорожно сжимая пояс от злополучной юбки, и, уже выходя из комнаты, поинтересовалась:
– Слушай, а чем это я тебя так привлекла?
Дубовский плюхнулся в кожаное кресло и сообщил:
– А хрен меня знает, понравилась.
