Выйдя из метро и радуясь солнышку и приятному, совсем летнему ветерку, я двинулась по узкой и пыльной улице, сплошь забитой машинами. Как у многих музыкантов, у меня не только хороший слух, но и отличная зрительная память, поэтому я без труда нашла серый трехэтажный дом, нырнула в загаженный подъезд и позвонила в первую квартиру.
– Иду, иду, – раздалось издалека, и без всяких вопросов и предосторожностей дверь распахнулась.
Передо мной возник дедок, похожий на перезревший стручковый перец, весь морщинистый и скрюченный.
– Ищешь кого, детка? – проскрипел он, странно поворачивая голову.
– Надю позовите, пожалуйста.
– Она на работе.
– В воскресенье?
Дедуля с сомнением пробормотал:
– Вот чего не знаю, сказала, на службу пошла…
– А где она теперь трудится?
Дедушка потопал в глубь квартиры, я покорно ждала в прихожей. Наконец он вернулся и протянул бумажку.
– На, тут телефон…
Я взглянула и удивилась. На обрывке газеты был записан номер «Алиби». Наверное, дедушка ошибся…
– Простите, а можно позвонить?
– Пожалуйста, – вежливо согласился хозяин, – только аппарат на кухне, придется снять обувь.
Покорно стянув туфли, я добралась до старомодного телефона, покрутила диск и услышала бодрый, звонкий Надюшин голосок:
– Агентство к вашим услугам."
"В метро я села в пустой вагон, и поезд понес меня по направлению к «Алиби». Интересное дело, противный господин Федорчук, возникший, словно по мановению волшебной палочки, на месте Сени Гребнева, уволил в один день меня и секретаршу.
Очень хорошо помню, как Надюша демонстрировала конверт с жалкой подачкой, точно такой же, как в моем кармане… И, пожалуйста, она вновь в «Алиби»! Интересно, как ей это удалось! В стране безработица, секретарш на бирже труда как тараканов на коммунальной кухне, а хам Федорчук ясно дал понять, что хочет избавиться от всех служащих, нанятых Гребневым. Спору нет, Наденька мила, аккуратна, хорошо выполняет работу, но… Она не обладает никакими эксклюзивными знаниями. Просто квалифицированный работник, которых сотни, так почему ее оставили?
Надя не слишком обрадовалась, увидев меня.
– Лампа?
– Вот, шла мимо, ноги сами и завели сюда, а ты здесь осталась?
Девушка бросила взгляд на закрытую дверь кабинета хозяина и нервно хихикнула:
– Можно сказать и так!
Я фальшиво вздохнула:
– Никак не устроюсь. Как ты думаешь, может, и меня в «Алиби» приголубят?
– Никогда, – категорично отрезала Надюша, – новый шеф никого из старых не принимает.
