Обычно стараются осу€жденных…
– Осужде€нных, – машинально поправила я.
– Что? – удивился Леня.
– Ну, ты сказал осу€жденных, а правильно – осужде€нных, ударение не там ставишь, не на «у», а на «е» надо.
Дубовский круглыми глазами уставился на меня, потом, ни слова не говоря, включил чайник, вытащил банку дорогущего, совершенно недоступного мне колумбийского кофе «Амбассадор», выставил набор конфет «Синий бархат» и сообщил:
– Это из меня бывший ментяра вылез, а ты подметила. В легавке все говорят – осу€жденный, сленг такой! Но я никак в толк не возьму – ты явилась за чистоту русской речи бороться или дело узнать?
– Дело узнать!
– Так слушай молча, тоже мне Бархударов и Крючков в одном флаконе.
[2] Тебе с сахаром?
– Только без цианистого калия, пожалуйста!
Леня крякнул и поинтересовался:
– Хочешь глотну из твоей чашки?
– Буду очень благодарна, только слюни туда не пускай!
Дубовский отхлебнул кофе и протянул мне стакан.
– Спасибо, – вежливо сказала я и спокойно отпила глоток.
"
"Да, не зря «Амбассадор» стоит таких денег, вкус превосходный.
– Значит, – продолжил Леня, – попал наш Родион Громов, а если меня память не подводит, так зовут сэра Гвоздя по паспорту, в отряд к деловым парнишкам. Обычно первоходку к таким же молокососам селят, а тут недоглядел кто-то. Ну, и решили авторитетные салагу поломать. Молодой слишком, гоношистый, правил не знает. Времена стояли советские, и все зэки в обязательном порядке посещали промзону.
Другое дело, что воры в законе, коим правила запрещают работать, старались избежать производства, но сделать это тогда было трудно. Сидел отряд Громова на монтаже панцирных сеток для кроватей. И вот, улучив момент, когда охранник пошел покурить, к Родиону подступилась тройка отморозков. Громов на их глазах схватил несколько железных толстых штырей и забил себе в руку. Больше всего нападавших поразило то, что Родя, заколачивая в живое тело железки, даже не поморщился, только усмехался, глядя, как на грязный пол мастерской ручьем льет кровь.
Даже видавшие виды уголовники слегка прибалдели от такого расклада, а Родион, положив молоток, как ни в чем не бывало произнес:
– Поняли, козлы, что я совершенно не ощущаю боли, более того, мне приятно, когда меня бьют, слыхали про такое?
– Садист, что ли? – поинтересовался самый грамотный из отморозков.
