А к концу службы примчался судья со своими головорезами. Протиснулся к маркизу и, подобострастно кланяясь, заискивающе прошептал:
– Ваше сиятельство, отчего же ко мне не пожаловали? Вашему положению не подобает…
– Тс-с, после поговорим, – зашипел на него бургомистр.
И судья замешкался. Он явно не знал, как поступить в этом случае. Уйти – сочтут за непочтение. Остаться – он никогда не посещал службы, уж я-то знаю. Заглянул единожды посмотреть на плат, и только. Да и я рядом с бургомистром смотрелась весьма красноречиво.
В общем, беги, судья, собирай пожитки.
После службы деревенские ушли, кидая на нашу троицу – судья все же остался – любопытные взгляды. Делайте ставки, сколько осталось жить пройдохе. Я ехидно потирала руки.
Мы же прошли в трапезную. Маркиз только кинул судье:
– Позже заеду, – и, подхватив меня под руку, удалился.
Во время трапезы маркиз почти не умолкал, делясь своими чувствами со всеми. И даже присутствие гвардейцев его будто не смущало. Впрочем, сидели мы за отдельным столом, в некотором удалении от других.
Братья кивали на каждое его слово и рассказывали случаи из своей жизни. Сошлись на том, что Пресвятая Дева коснулась своей ладонью сердца бургомистра. Хороший знак, посылается только людям с чистой душой.
Удивительное все же место – наш монастырь. У отъявленного негодяя здесь земля горит под ногами. А я обрела семью и поддержку среди храмовников. Даже бургомистр растрогался.
А после трапезы отче Киприано благословил бургомистра на добрые дела, а меня на вступление в наследство, и мы пошли собираться.
Упускать такой момент я не желала. Очень долго его ждала, так что заслуживала присутствовать при наказании.
Подъехали всем воинством к дому судьи. С нами вызвались несколько храмовников. Рвались-то все, чтобы стать свидетелями такого важного события, да отче Киприано не отпустил. А на площади у дома было полно зевак. Не забыли они, как я дралась на поединке с судьей. И им хватило ума сложить дважды два. И сейчас никто не хотел упустить следующий акт, надеюсь, финальный, этого спектакля.
Судья уже суетился на улице, издали кланяясь бургомистру и подобострастно улыбаясь.
– Ваше сиятельство. Какая честь для меня! Прошу в дом.
Маркиз неторопливо спешился. Прошелся вдоль крыльца. Потянулся, закинул руки за спину в замок. Постоял. И только после этого ответил:
– Пойдем. Аннушка, прошу с нами, – он улыбнулся мне широкой улыбкой, подал руку перед ступенями.
Зачем он постоянно руку тянет? Все время забываю спросить.
