Вот монеты, – я тряхнула заветным мешочком.
И все быстро закрутилось. Хозяин послал Марку за пергаментом и писчими принадлежностями. Самолично написал, что дает мне и тетке Ванде вольную. Храмовник приписал, что свидетельствует об этом. Я отсчитала и отдала сорок пять золотых. Взяла бумагу и поклонилась.
– Чтобы к вечеру вас здесь не было. Чужие рты кормить не намерен.
Вот это удар на прощание. Тварь редкостная. Прекрасно же понимает, что некуда нам на ночь глядя идти.
– Мы сейчас же соберемся и уйдем.
Кланяться не стала.
Много чести. Развернулась и вышла.
Глава 6
– Ну что там?
Едва я затворила за собой дверь, как тетка Ванда кинулась ко мне.
– Порядок. Мы с тобой отныне свободные люди, – я показала свернутый документ тетке.
– Пресвятая Дева! – И опять слезы лить.
– Но есть нюанс.
– А? – тетка не поняла моего словечка.
– Нам нужно уйти немедленно. Хозяин распорядился.
– Так ночь же скоро, куда мы пойдем? – прижала тетка в испуге руки к пухлой груди.
Она вообще вся такая… как невысокий бочонок на коротких ножках.
– По дороге решим, – я оглянулась на Марку, что, вытянув шею, вся превратилась в слух.
Еще бы, такое событие. Год обсуждать будут, и ей важно выведать все подробности, чтобы всем пересказать, посплетничать.
Я подхватила ничего не соображающую тетку Ванду под руку и потащила собираться.
Первое – все документы аккуратно сложила, обвязала тряпочкой за неимением пакета и сунула за пазуху. Из мешочка достала пару монет и спрятала в деревянные колодки. Они здесь вместо обуви, напоминают сабо: закрытый носок и открытая пятка.
Просто сунула по монете вместо стелек и прижала ногами. Остальные – за пазуху.
Одежда здесь без прикрас. Нижняя рубаха с длинным подолом и рукавами. Сверху сарафан, который затягивается на поясе. Поэтому мои, вернее, наши, сокровища не потеряются.
Тетка связала свой сменный сарафан узлом по талии, вывернула, и у нас получился приличный мешок. Один на двоих. Потому что и добра не так много, и мне нужно руки держать свободными.
"
"В мешок полетели две рубахи, моя и теткина, мой запасной сарафан. Тряпки, бережно хранимые теткой под ее травяным матрасом для сна. И на этом наше добро закончилось.
– Погоди, кружки да чашки возьму в кухне, – метнулась было она, но я остановила.
– Не надо нам чужого.
Вдруг начнут нас проверять на выходе по приказу хозяина? Решат, что своровали его добро, и втридорога денег сдерут. Или вообще прикажут отхлестать на конюшне. Не стоит так рисковать.
