Недаром я ее пять лет воспитывал.
«Ну, так не сидит же!» — противненько напоминает внутренний голос.
Дергаю дверь в купе сына. Заперто.
— Илья, открой, — прошу, повышая голос.
— А его там нет, — весело сообщает девица. — В Щелбанчике патруль вывел. Так Ира сказала.
— Ира? А где она? Позови ее срочно, — приказываю, хмуро оглядывая девчонку. — Давай, шевели булками.
— А вы кто такой, чтобы мне приказывать? — громко возмущается девица. На ее вопли как по команде открываются двери двух крайних купе в вагоне. И в коридор высовываются любопытные лица Людмилы и Зои, личной помощницы Лиры Амани.
— Позовите Лиру, — требую я от маленькой сухонькой женщины, более похожей на полевую мышь.
— Лира вышла из поезда около двенадцати ночи, — совершенно спокойно заявляет Мыша.
— Кто ей позволил? — рявкаю я. — Ее, кажется, предупреждали…
— Вот поэтому она и написала заявление в полицию. Все рассказала, как ваш сынок над ней издевался. Надеюсь, его упекут лет на пять!
— Что городишь, идиотка? — цежу я, еле сдерживаясь.
Сейчас бы дать кулаком в довольную харю.
— Людмила Вячеславовна, — поворачиваюсь к доуле Аполлинарии. — Может, вы мне объясните, что здесь произошло?
— Ну как что? — пожимает мерзавка плечами. — За Линарой приехал Сергей Алексеевич. А вашего сына увел патруль. Лире тоже пришлось выйти. Дать показания. Поезд поехал дальше, а они остались в этом… как его… Щелбанчике.
— Чушь какая-то, — бормочу себе под нос. И вернувшись в купе, звоню своему адвокату в надежде услышать заспанный и недовольный голос.
Будет повод сорвать злость.
Но мой поверенный, несмотря на раннее в Москве время, бодр и деловит. А это плохой знак. Очень плохой.
— Приветствую, Федор Ильич, — бойко тараторит адвокатишка. — Я уже выдвигаюсь в этот Щелбанчик. Скоро буду в аэропорту. Илюшу постараюсь вытащить в Москву. Придется настаивать на переводе, хотя в нашей ситуации это нереально.
— Подожди, — рыкаю нетерпеливо. — А разве нельзя его отмазать? Дай этой Лире денег. Пусть купит тональник и замажет свои синяки.
Дело о побоях закрыть легче легкого.
— Тут дело не только в Амани, — тяжело вздыхает адвокат. — Илья признался в убийстве клиента банка. Некоего Синькина…
— Синявкина, — поправляю на автомате. И поднимаясь рывком с нижней полки, ударяюсь головой о верхнюю. Резко темнеет в глазах. Осев на постель, отчаянно хриплю в трубку.
— Вытаскивай Илюшу, мой дорогой. За ценой не постою. Я не могу просто так потерять сына.
— Тяжело придется, — осторожно замечает адвокат.
