И я в глубине души жалею, что нас разделяют сотни километров, и нет возможности дать ему в морду."
"— Какие факты говорят о причастности Ильи? Подкупи свидетелей, изыми вещдоки. Не мне тебя учить, — быстро говорю я. И сам удивляюсь сиплому бесцветному голосу.
— Там чистосердечное признание, Федор Ильич, — как ушатом воды огорошивает меня адвокат. — А это, сами знаете, верная дорога в тюрьму.
— Как? Подожди… — словно баран, блею я. — Илья не мог…
— Убить или признаться? — ухмыляется мой собеседник. — Я постараюсь перевести его в Москву.
Но сверх этого пока обещать не могу.
— Да, да, конечно, — говорю спокойно, хотя мне больше всего хочется биться головой о стены. Безвыходное положение, твою мать. Но все поправимо. Были бы деньги.
Отложив айфон в сторону, задумываюсь на минуту. Вот только когда поднимаю голову снова, оказывается, что прошел целый час. Тупо пялюсь в окно, не замечая мелькающего там пейзажа. Пытаюсь разобраться, связано ли похищение Аполлинарии с уголовным делом против моего сына.
Наверное, все-таки совпадение. Невозможно предугадать заранее. Да и у этого Назарова нет особых знакомств среди силовиков.
— Хрен тебе, Сережа, а не моя Аполла, — усмехаюсь устало. — Илюху достать с нар — вопрос времени и денег. Нет никаких подводных камней. Все по накатанной. Другое дело, жена. Я должен забрать ее у соперника. А его самого вколотить башкой в землю, чтобы больше не разевал пасть на мою собственность. И жену придется наказать за плохое поведение.
Мальчик я тебе, что ли? Гоняешь меня, милая.
Но погоди, мало тебе не покажется. Я ведь предупреждал, чтобы не рыпалась.
Есть у меня один козырь в рукаве, Аполла. Вот им-то я и воспользуюсь. Ты даже не подозреваешь, моя хорошая, как в скором времени окажешься снова рядом со мной.
— Да, — киваю самому себе. — Сначала заберу жену, а потом сосредоточусь на проблемах Ильи. Этот идиот точно никуда не убежит. А посидеть недельку-другую в СИЗО иногда полезно для правильного восприятия жизни.
Заваливаюсь обратно в постель и улыбаюсь довольно.
Нахожу в телефонной книге один контактик, записанный замысловато. Крошка Енот. Мужчина это или женщина, не знаю. Вот только Синявкин, когда диктовал номерок, говорил что-то о самом крайнем случае.
— Это доверенное лицо Назарета, — вспоминаю я его слова, когда речь зашла о захвате участка.
— На каком крючке держишь? — спросил я тогда.
— Шантажирую личными фотографиями, — нехорошо усмехнулся Синявкин. Мерзавец, конечно, был отменный.
