Вот только этот вечер был не вчера, а три месяца назад.
В углу рядом с кроватью стоит зеркало в человеческий рост. Бросаюсь к нему, словно оно — моя последняя надежда в жизни, хватаюсь за раму и пристально вглядываюсь в отражение.
Я одета в тонкую шёлковую сорочку, золотые волосы по-прежнему спадают кудрями на спину. Зелёные глаза сейчас потемнели от ужаса, но карие крапинки по всей радужке точно такие же, как и были. Тонкий нос, высокие скулы, лицо чуть сердечком — это я. Я! Откидываю волосы, чтобы ощупать шею.
На ней ни царапины, лишь всё ещё побаливает место удара. Я так близко стою к зеркалу, что от моего дыхания оно запотевает.
Жива!
— О боги, — еле слышно шепчу, не в силах оторвать взгляд от отражения. Ноги подкашиваются, и я падаю на колени. — Спасибо, спасибо…
— Лия, ты в порядке? — Алиса подскакивает ко мне, щупает лоб, а Мила бросается за помощью.
Через мгновение в комнате оказывается целитель и две служанки. Меня снова укладывают в постель, чему я совершенно не противлюсь. Лёгкие волны магии ощупывают тело, отыскивают признаки болезни, но ничего не находят.
Лекарь хмурится, сурово отчитывает Милу, что зря потревожили, в ответ гувернантка разражается гневной тирадой, мол, смотреть надо лучше. Бросив наслаждаться мягкостью перины, я сажусь на кровати, служанки тут же подсовывают мне под спину подушки.
Первый порыв — рассказать, что случилось, — я отвергаю. Никто в такое не поверит, ещё сочтут сумасшедшей и отправят в лечебницу. Нет уж, такой вариант меня совершенно не устраивает.
Но и повторять предыдущую судьбу я тоже не желаю. Не зря меня выбросило именно в этот день: весь сегодняшний вечер я искала встречи с великим князем Эмилем — и нашла, подсмотрев из-за кустов в парке, как его руки обращаются в Тень, а уж потом понеслось. Получается, мне всего-то надо избежать этого знакомства! Только хорошо бы для начала всех немного успокоить.
— Мила, — я слабо улыбаюсь гувернантке, — всё в порядке, правда. Чувствую себя немного усталой, но это ничего, пройдёт.
Лекарь, ворча, уходит, служанки утаскивают его саквояж. Мила приносит завтрак: яичницу и пару блинчиков, но меня воротит от одного запаха. Алиса, подобрав лёгкий кринолин своего домашнего платья, снова устраивается на кровати. Подтянув к себе поднос, берёт с тарелки пухленький блинчик.
— Везёт тебе, — говорит она, откусывая кусок. — Лидия не разрешает мне есть мучное: покроюсь сыпью, растолстею, и не видать мне тогда ни одного приличного графа в мужья.
