Я опускаюсь в самом изящном реверансе, какой только могу выдать после бессонной ночи. Стефан хмурится и оглядывается назад: из темноты галереи появляется мой супруг. Прокушенная губа уже не кровит, но я замечаю, как он морщится от боли при разговоре с братом.
Последняя кроха надежды гаснет, как только Стефан повелительно взмахивает рукой. На дрожащих ногах подхожу к подушечке на помосте — какая предусмотрительная деталь для знатной покойницы! — и почти падаю на неё коленями. Трясущимися пальцами убираю спутанные золотые кудри на левое плечо, оставляя правое палачу.
По стальному клинку пробегает первый луч солнца. Взмах. Свист воздуха. Резкая боль — и темнота.
Глава вторая, в которой мне даётся ещё один шанс
— Лия, просыпайся! Ну вставай же, вставай! — Звонкий голос Алисы прорывается сквозь сон. Графиня хоть и старше меня по титулу и на год возрасту, ведёт себя сейчас совершенно как девчонка. Я морщусь, хочу перевернуться на другой бок и накрыться одеялом, но отяжелевшее тело не желает слушаться.
— Ваше благородие, пора собираться на бал. Женихи скоро начнут прибывать. — А это уже Мила. Гувернантка есть у каждой незамужней аристократки даже в пансионе для благородных девиц, где мы проживаем последний год обучения, но Мила — особый случай. Её опека и забота о моём будущем сравнима разве что с переживаниями маменьки.
Подожди, Лия… Я ещё сплю? Ваше благородие? Женихи?!
Распахиваю глаза, будто выныривая из тягуче-липкого кошмара. Резко сажусь, чуть не сталкиваясь лбами со склонившейся надо мной Алисой.
— Как ты меня напугала! — восклицает подруга, бесцеремонно плюхаясь на кровать. — Я тебя трясла, трясла, а ты словно мёртвая!
Мёртвая…
Суд. Злое лицо императора. Бессонная ночь в темнице. Подлец-Эмиль.
Это всё не могло просто присниться!
Ни слова не говоря, я вскакиваю на ноги. В шею отдаёт острый укол боли — точно там, где палаш рассёк тело. Пухленькая, но на редкость проворная для своей комплекции Мила, ловко подхватывает меня под руку, но я вырываюсь.
— Я в порядке.
В порядке! — Голос срывается в истерический визг, отчего Мила неодобрительно морщится. Ещё бы, леди так себя не ведут.
Я стою посреди комнаты, выделенной мне пансионом. Просторная кровать под балдахином в одном углу, письменный стол из тёмного дерева у окна, рядом мягкое кресло, куда я люблю забираться прямо в туфлях, чтобы почитать. Напротив окна — туалетный столик. На нём уже расставлены шкатулки с драгоценностями, в которых я копалась весь прошлый вечер.
