Есть что-то притягательное в наблюдении за неумолимо сменяющими друг друга временами года.
Замечаю, что Эмиль с улыбкой наблюдает за мной. Подъезжаю ближе. Надо сказать ему, вот только когда?
Дорога взбирается на пригорок, откуда открывается вид на Гранцбург, лежащий в долине. Из многочисленных труб идёт дым, уходя столбами в ярко-голубое небо, низкое солнце играет на черепице крыш, растапливая выпавший вчера снег."
"Мы с Эмилем легко преодолеваем подъём, но карета буксует. Солдаты спешиваются, помогают лошадям, подталкивают экипаж, не давая скатиться назад, и я вдруг решаюсь.
— Может, пройдёмся? — предлагаю с надеждой, что муж откажется.
— Давай.
Он тут же рушит мои планы, легко спешиваясь и отдавая поводья ближайшему офицеру, а потом помогает мне спуститься на землю.
Мы идём по припорошенному снегом полю, я держусь за его руку, то и дело спотыкаясь, но Эмиль не даёт мне упасть. Когда мы отходим подальше от остального отряда, он поворачивается и сжимает мои ладони, затянутые в тонкие перчатки.
— Всё хорошо, Лия? — Его голос спокоен, но я замечаю лёгкое волнение, скользнувшее по лицу мужа. — Ты какая-то задумчивая в последние дни.
— Всё в порядке, — мямлю я. Если скажу ещё хоть слово, обратной дороги не будет.
Нельзя дольше держать Эмиля в неведении. Нельзя так отчаянно трусить перед неизвестностью. Нельзя врать тому, кого люблю всем сердцем. И я, зажмурившись, говорю:
— Я беременна, Эмиль.
С опаской приоткрываю глаза, ожидая увидеть всё, что угодно: от неверия до разочарования.
Муж на миг столбенеет, а потом улыбка освещает его лицо. Он подхватывает меня на руки, кружит в воздухе, прижимая к себе крепко-крепко. Едва мои ноги касаются земли, он склоняется для нежного поцелуя, и я забываю и про замерших в отдалении солдат, и про приём у градоначальника, про Тень, про возвращённых проклятьем, про весь мир.
— Это чудесно, Лия! — Эмиль одной рукой перебирает мои волосы, растрепавшиеся по плечам, а второй обнимает за талию. — Ты хорошо себя чувствуешь? Мы можем вернуться в лагерь, перенести сегодняшнее собрание.
Я напишу господину Мейеру…
— Подожди, Эмиль, — прерываю я поток его беспокойств. — Об этом я и хотела поговорить. Я беременна, а не больна, со мной всё в порядке. Если что-то будет не так, я скажу, только пожалуйста, не отказывайся от всего, к чему шёл эти месяцы. И не отсылай меня в Вейсбург, я не вынесу ждать тебя все девять месяцев и сходить с ума от страха, что ты найдёшь мне замену…
Последнее говорю почти шёпотом.
