За ним ещё один. И ещё. Люди слушают, позабыв про мороз, про ледяную крупу, сыплющуюся с неба, про уставшие ноги. Я смотрю на Эмиля, собранного, серьёзного, готового тут же вмешаться, если что-то пойдёт не так, но это не нужно. И когда всё заканчивается, и он, поблагодарив горожан, спускается с помоста ко мне, целую его, несмотря на правила приличия.
* * *Проснувшись на следующее утро в палатке одна, понимаю, что Эмиль уже куда-то ушёл. Снежа и Мила, мужественно переносящие все тяготы лагерной жизни вместе со мной, помогают одеться, но я, так и не закончив туалет, отсылаю их прочь.
Последнюю неделю меня мучает утренняя тошнота. Сначала я списывала это на неудобства обстановки и непривычную еду, но сегодня вдруг принимаюсь считать дни лунного цикла. Найдя чистый кусок бумажки, вычёркиваю дни с последних регулов. Перепроверив всё трижды, убеждаюсь в своём предположении.
О боги, я беременна! У нас будет ребёнок. Одновременно радуюсь и пугаюсь. Не хочу отвлекать Эмиля, у него столько дел. Муж спит по четыре часа в сутки, часто забывая даже поесть, а тут новая забота.
Не знаю, чего боюсь больше: что он бросит ради меня всё, к чему так долго стремился, или наоборот, отошлёт во дворец, запрёт там, как Стефан Катарину, и найдёт любовницу.
Воспоминания о погибшей императрице рвут грудь, наполняют глаза слезами. Я не хочу так! Не хочу! Как же всё не вовремя… Прижимаю ладонь к животу и, опустившись на постель, тихо плачу. Всего на полгода позже! Представляю себя располневшей и подурневшей в одиночестве дворцовых коридоров, без Эмиля, совсем одну.
Нет, я не позволю разрушить наше только начинающееся счастье.
Решительно вытираю слёзы, делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Надо найти Отто. Он знает, что делать.
Выхожу из палатки с распущенными по плечам волосами, так и не собранными в причёску.
— Миледи, вы куда? — удивлённо восклицает Снежа, переминавшаяся от мороза с ноги на ногу. — А как же…
— Потом.
Я иду по лагерю, еле заставляя себя улыбаться в ответ на приветствия офицеров.
Замечаю в отдалении Эмиля, что-то обсуждающего с Адрианом, и резко сворачиваю в соседний проход между палатками. Не смогу ему соврать о своём самочувствии, не смогу притвориться, что всё в порядке. Я плутаю между коновязями и растянутыми на колышках шатрами, пока, наконец, не нахожу Отто среди других лекарей.
— Миледи? — Целитель удивлённо вскидывает брови, замечая, как я нервно дёргаю пояс накидки, не решаясь потревожить его.
