Ее послушание заводит одинаково сильно, как и ее острый язык, или упрямство, с которым она готова противостоять мне.
Оставшись голой по пояс, она снова обхватывает меня обеими руками у основания. Ведет подушечками до головки, которую облизывает, как леденец по кругу, иногда бросая на меня вопросительные взгляды, вроде «Все ли я делаю правильно?»
Ее губы касаются меня также легко, как в тот самый вечер в Энтеббе, правда теперь она осыпает поцелуями не мое лицо. Но ее нежность, забота и мягкость по-прежнему воспламеняют, как искра стог сена.
Кладу ей руку на затылок и немного подталкиваю ближе, проникая глубже. Ее поцелуи божественны, но я нашел объяснение ее неуверенности во взгляде. Она просто не умеет этого делать.
И не научится, если я не покажу ей как.
— Сильнее.
Перехватываю ее ладонь у основания и веду вместе с ней, показывая, что не надо отпускать головку, а можно сжимать сильнее. Опускаю ниже и сжимаю мошонку, и Саша повторяет с осторожностью и каким-то удивлением первооткрывателя.
Господи, она меня в гроб вгонит квадратными удивленными глазами.
Порок переплетается с невинностью и бьет в голову, как неразбавленный спирт. Сам веду членом по ее губам, пока ее руки исследуют всего меня. Ее интерес перевешивает желание и приходится напомнить, что мы не на урокеи анатомии.
Проникаю глубже в ее рот, задыхаясь от горячей влаги. От того, как подрагивает ее язык, когда она принимает меня еще немного глубже. Отстраняюсь и беру ее снова.
— Дыши, Саша… — напоминаю шепотом. — Дыши носом.
Она тут же очень смешно сопит, втягивая воздух, и я не могу сдержать улыбки. Я ведь, черт возьми, трахаю ее рот, в этот момент, и совершенно не понимаю, как можно ощущать при этом умиление или восторг. Но каждое ее действие буквально кричит о том, что она живая. Настоящая. Реальная. И я не могу ею не восхищаться.
Поэтому все-таки отпускаю ее, позволяя делать со мной, что захочет. И даже нахожу в этом особенный кайф.
Она смотрит, изучает, пробует на вкус, снова только лижет или посасывает, сжимает меня обеими руками, иногда даже прикрывая глаза, словно ей также хорошо, как и мне удовольствия.
Ее губы стали ярко-красными, а на щеках и шее от усилий проступил румянец.
Потом наклоняюсь и двумя пальцами тяну на себя ее твердый сосок. Она стонет с моим членом во рту, и удовольствие накрывает с головой. Я едва не теряю контроль. Вбиваюсь в ее горло быстрее и глубже, чем нужно. И успеваю спохватиться только, когда ее лицо краснеет еще сильнее.
