Она замирает и медленно останавливает на мне свой темный взгляд.
— Да?
— Вы где-то учитесь? Работаете?
Вижу, как Адам подбирается, распрямляя плечи. Звездный час для девушки. Но сама Александра ничего не отвечает, только смотрит на меня в упор, как если бы не поняла ни слова."
"У меня закрадывается нехорошее предчувствие, особенно когда она произносит:
— Я сейчас… Мне нужно… Где здесь? — она смотрит на Адама, но тот только непонятливо сдвигает брови у переносицы.
Ну и где чертова Алена, когда она так нужна? Впрочем, наверное, легче завести слуг, чем надеяться на любовницу.
А еще придется разобраться с этим лично.
Указываю Александре рукой вперед и произношу:
— Пойдемте. Я покажу.
Она семенит следом, вцепившись в крохотную сумочку, я же украдкой смотрю на ее профиль. Совсем ведь еще ребенок, и как дошла до такой жизни?
— Сколько вам, Александра?
— Девятнадцать.
Голос у нее хриплый, тихий, а взгляд рассеянный. При этом она почти не смотрит мне в глаза. И ее немного шатает.
Великолепный выбор, сын. Ты переплюнул сам себя.
Показываю ей на дверь туалета, жду, пока зайдет внутрь. Сжимаю челюсть, и даю девчонке время одуматься и вовремя выйти, чтобы избежать того, что я собираюсь сделать. Но ничего не происходит — дверь остается закрытой, звуков воды или сушки для рук нет.
Выждав время, достаточное, чтобы вымыть даже руки, неожиданно распахиваю дверь туалетных комнат. Александра моментально пугается. Вздрагивает всем телом и заводит руки за спину, пряча от меня то, что держит в руках.
К сожалению, я не ошибся. Чутье не подвело.
В два шага оказываюсь рядом и прижимаю девицу к стене. Ее твердые соски моментально упираются мне в грудь, и даже через разделяющие нас слои одежды чувствую, насколько они твердые.
Но я здесь не для этого. Так что пусть даже не пытается меня отвлечь своими прелестями.
— Покажи, что у тебя в руках.
Ее глаза расширяются от испуга, но она упрямо трясет белобрысой головой.
В два счета отрываю ее от стены и вдавливаю грудью в мраморную столешницу возле раковины, как группа ОМОНА при захвате.
Блестящее платье из-за нашей борьбы настолько задралось, что теперь я вижу даже округлости розовых ягодиц, когда укладываю ее прямо на голый холодный камень.
Она тяжело и нервно дышит, маняще приоткрыв пухлый рот.
— Отпустите!
— Покажи мне, что у тебя в руках. Я ведь должен объяснить сыну, почему сейчас вышвырну его девушку за дверь. А наркотики в моем доме недопустимы.
