Алена провожает ее глазами, а после снова смотрит на меня, улыбаясь ярко-накрашенными губами. Она даже не пытается скрыть торжество во взгляде, в котором ясно читается, что теперь никуда мне от нее не деться.
Глава 13. Одинцов
Говорить я не собираюсь. Даже если бы Алена знала, как создать вечный двигатель или обрести бессмертие, я бы не изменил своего мнения. Говорить мне с ней не о чем.
Все разговоры после взлета, как только оказываюсь в своем кресле, пресекаю на корню. Прошу стакан томатного сока, после втыкаю в уши музыку, складываю под голову куртку, не забыв предупредить стюардессу о том, чтобы меня ни в коем случае не будили во время разноса еды.
От голода за три часа полета не умру.
Алена сидит в кресле с таким видом, что кажется, обивка ее кресла скоро самовоспламенится. Но мне плевать.
Я давно научился спать в любых условиях. Для крепкого сна мне не нужны ортопедический матрас, комфортная температура в спальне или анатомическая подушка. И даже пристальный взгляд для меня не помеха.
Александра где-то рядом, я слышу ее тихий смех, и этот звук помогает быстрее успокоиться и заснуть. Хотя, думал, будет ровно наоборот.
Разбудил меня чувствительный тычок между ребер. И это явно не стюардесса постаралась.
— Выспался? — рычит благоверная. — Мы идем на посадку.
— Ага, — поднимаю кресло и сажусь ровнее. — Теперь я собираюсь поработать, плотно поесть и проспать оставшуюся дорогу от Стамбула до Уганды. Никаких бестолковых разговоров, ясно?
Одно только выражение ее лица сказало мне все, что она думала обо мне в этот момент.
А ведь это только начало. Впереди сорок дней вдали от цивилизации. Как долго она продержится? И зачем я ее провоцирую, если сам же выбрал на роль громоотвода? Интересно, умеет Алена материться? Никогда не слышал. В любом случае, узнаю первым.
Самолет, дернувшись, замер, и люди стали вскакивать с мест. Понял, что даже не могу смотреть на Алену долго. Секунда, и вот я уже отвожу взгляд в сторону и ищу взглядом белобрысый, вероятно, растрепавшийся после полета пучок.
К сожалению, не могу найти его в мельтешащей перед глазами толпе."
"Поэтому поднимаюсь во весь рост и моментально чувствую, как в груди теплеет. Да, вон она, здесь. За два ряда от меня.
На Александре очки в темной оправе, она кивает, прикусывая кончик карандаша, и внимательно слушает Зину. Судя по всему, три часа полета даром не прошли.
