А еще Адам не стал терять время, моментально накрыл ладонью грудь.
И тогда же раздалось надменное покашливание.
Мы моментально отпрыгнули друг от друга.
— Отец! — улыбнулся Адам как ни в чем не бывало.
В огромную гостиную с панорамными окнами следом за Аленой вошел мужчина. Его высокомерный сапфировый взгляд только на миг прошелся по сыну, но надолго остановился именно на мне.
Приехал он, похоже, не из Питера, раз его кожа приобрела такой теплый медовый оттенок. Слегка вьющиеся волосы цвета мокрого песка были идеально уложены, волосок к волоску.
На острых скулах темнела щетина.
На нем безупречный темно-синий костюм с острыми манжетами дорогущей рубашки и с запонками из белого золота, инкрустированные сапфирами. А безумно сексуальный, терпкий аромат мужского парфюма — бергамот с лимоном и тяжелый шлейф терпких дорогих сигар — моментально распространяется по стерильной, как операционная, комнате.
Под силой этого властного взгляда я медленно возвращаю лямку на плечо, проклиная тот час, когда я выбрала это платье.
Сапфировый взгляд скользит по моей коже, как кубики арктического льда. И теперь мне вдвойне не нравится отсутствие на мне трусиков.
— Отец, хочу познакомить тебя со своей девушкой… Саша?
Перед смертью не надышишься. Заставляю себя подняться и сделать эти два шага. Вижу перед собой только начищенные до блеска темные мужские туфли — это знак, что пора остановиться.
Веду взглядом вверх, по брюкам со стрелками и очень стараюсь не задерживаться на внушительном бугре в паху.
Это явно не то достоинство, что стоит рассматривать во время первого знакомства с отцом моего парня.
Глаза скользят выше, по ровному ряду белых пуговиц, из которых лишь две самых верхних сейчас расстегнуты. На нем нет галстука или бабочки.
Понимаю, что так и стою, задержав дыхание. Легкие горят огнем, и я сдаюсь. Делаю полный вдох, и голова идет кругом, когда аромат бергамота с лимоном проникает в мое тело.
— Отец, это Александра, моя девушка. Саша, это Николай Евгеньевич Одинцов, мой отец.
Сам Адам редко упоминал про отца, и за год, что мы встречаемся, кажется, лишь однажды виделся с ним без меня.
Так что я представляла его отца… Ну таким среднестатистическим мужчиной сорока лет, у которого есть брюшко, заботы, кредиты, бизнес и нет времени на взрослых детей.
Но оказалось, что Николай Одинцов плевать хотел на статистику.
Он совсем непохож на образ, который я слепила, исходя из окружавших меня в университете мужчин его возраста.
