Очень похоже, что спать я пойду этой ночью одна, но надеюсь, что все пройдет хорошо и они быстро вернутся. В джипе у троих мужчин была с собой даже палатка на непредвиденный случай.
Одинцов набросил на плечи кобуру, а после спрятал пистолет на поясе. Оказалось, что у него с собой было оружие, вот почему Зина говорила, что он привык к проблемам и долгим разборкам на таможнях.
Пока он собирался, я никак не могла отвести глаз от того, как перекатываются мышцы на широкой спине, обвитой ремнями из жесткой кожи, а еще от загорелых предплечий, покрытых золотистыми волосками.
Взрослый, суровый, вооруженный, со светлой легкой щетиной, которую не успел побрить с утра. Как стать еще лучше, когда просто больше некуда?
Сглотнула при виде того, как ловко он управлялся с патронами, и, кажется, вспыхнула от воспоминаний о том, что он вчера делал этими пальцами. Почему-то хотелось попросить его прятать руки ото всех, прямо как член, словно они тоже принадлежали только мне и были такой же частью нашей интимной жизнью, как и остальные щекотливые части тела.
Он перехватил мой взгляд, когда джип уже завелся, что-то бросил водителю, спрыгнул на землю и преодолел расстояние между нами в несколько широких шагов.
А после поцеловал на глазах у всех — откровенно, в губы, не считаясь со зрителями. Потом крепко прижал к себе и прошептал:
— Никакой самодеятельности, ладно? Я скоро вернусь. И нам обязательно надо поговорить.
Я зажмурилась сильнее, сглатывая непрошенные слезы. Какой плаксой я стала рядом с ним, невозможное дело!
— И что, даже никакой эстафеты с черным носорогом? — выдавила я.
— Какие же вы, зоологи, скучные!
— Не шути так, Саш. У тебя даже оружия нет. Постараюсь уговорить их вернуться к ночи, а ты сразу после дежурства иди в палатку. Нашу палатку, — подчеркнул он голосом, метнув острый взгляд в сторону голландцев.
— Мистер Одинцов, вы ужасный собственник, — строго проговорила я, на самом деле млея от восторга.
Хотя бы внешне пыталась сохранить лицо, но внутри я давно растеклась лужицей, как яблочный джем на горячем оладушке.
— Ужасно ревную, ты права, — выдохнул он, обжигая дыханием влажные губы. — Нельзя так. Есть вещи, которые я хотел обсудить, но я схожу с ума, когда ты рядом. Любой взгляд — и я готов убивать. Что ты со мной делаешь? Я превращаюсь в неадеквата с дубиной.
Совсем едва-едва потерлась бедрами о его, ту самую «дубину»."
"— А мне нравится, — прошептала тихо.
Засигналил джип, и Одинцов быстро еще раз коснулся моих губ.
