К чему тогда всё это было? Спорт, год в разведке. Вышвырнуть его из жизни? С Люськой расстались, потому что год — это много. Чтобы что? Отец опять же. Хоть какая-то ниточка.
— Сча накатим и подойдём поздороваться, — строит грандиозные планы Никита.
Я отмираю.
— Ага, — отвечаю, а глаза вновь на неё.
Как-то сами собой они туда возвращаются, без моего на то усилия. Красивая. Выделяется среди остальных. Пышные кудрявые волосы как облако. И танцует манко, горячо. Руки сами собой тянутся. Я видел, всю её обсмотрел.
Хотел подойти, но пока бы спускался на первый этаж, пропустил бы зрелище.
Ну и так, на всякий случай приглядывал — вдруг кто полезет.
Меня, если начистоту, удивить сейчас не сложно. Так что вряд ли её заслуга в том, что полный рот слюны и настроение в штанах приподнятое. Просто как-то легко на душе. Домой вернулся, друзья рядом. Девушки красивые, куда ни глянь.
Грустная она только. Грустных девок я люблю, тянет меня к ним, поделать ничего не могу. Это с сада ещё повелось. Люся тогда была самой грустной девочкой в группе: на всех фото мы по стойке смирно стоим и улыбаемся, она — орёт в истерике, закатывается.
Идеально, бл*ть. Дэн попал. Чё ещё надо для счастья?
Я вновь смотрю на соседний столик. Чего, спрашивается, грустить, красавица? Знак ей хотел подать. Если бы улыбнулась в ответ — сразу бы подошёл. Но она глаза высокомерно закатила и отвернулась. Было обидненько. Зато потом так глянула украдкой, что жаром обдало. Простил, короче.
Хочу её.
Эта девушка с облаком на голове и в чёрном платье на тонких бретельках шампанское своё снова пьёт, и как-то особенно грациозно у неё это получается.
Мы с парнями по очередной стопке опрокидываем. В голову ударяет, но потом отпускает резко. Хочется действий., Сколько можно на заднице сидеть? Ждать, пока на колени красавица сама запрыгнет? Так это бабла побольше надо. Раз эдак в миллион.
— Мне, чур, тёмненькая. В моём вкусе, — встревает Никита.
Ренат начинает спорить просто по привычке. Он вечно спорит — прибить его за это часто хочется.
Год друзей не видел, а ничего не поменялось.
— Я пошёл, — говорю, поднимаясь.
Мужики замолкают. И возмущённо кричат мне вслед, когда понимают, что иду я совсем не к барной стойке, кишащей второкурсницами.
Моя, что в платье на бретельках, бокал свой вдруг хватает. Осушает залпом. Поднимается и шагает в сторону лестницы. Быстро, явно торопится. В туалет сильно захотела, наверное. Ещё бы, столько пить."
"Идёт слегка неровно, как бы не рухнула с лестницы.
