Оборачиваюсь к стойке и беру, наконец, чёртов поднос с едой. Самого же изнутри потряхивает, и морозец по коже. Несколько шагов к ней. Ставлю поднос на стол и смотрю на неё. Вопросительно, нетерпеливо. Я, кажется, нападаю, но ничего с собой поделать не могу.
Ксюша не боится.
— У меня тоже есть для тебя сюрприз, Денис, — говорит негромко. — Ох, волнуюсь. Аж ладони вспотели. Ты меня сбил с толку.
— Взаимно.
— Думала, ты не заметишь… — Её щёки вспыхивают алым, отчего она выглядит невероятно милой, наивной и беззащитной.
— Я хотела дома сказать.
Сердце удар пропускает.
— Шарики купила. Там написано что-то забавное, я забыла, правда, дословно. Хотела их в понедельник утром надуть. «Папа, я тебя люблю», «Папа, жди меня, я скоро» или что-то в этом роде. — Ксюша быстро вытирает глаза. — Пока не знаю пол, поэтому взяла розовые и голубые.
Я подхожу и обнимаю её. Крепко-крепко. Морозец, что по коже, усиливается.
— Ксюша, твою мать, а? — выдаю сквозь зубы. — Боже… — шепчу, сам себя поражая словарным запасом.
Она обнимает меня в ответ.
— От тебя не скроешься, — смеётся тихо. — Я думала, ты по глазам в итоге догадаешься: всё спрашивал, что во мне изменилось. По видеосвязи тебе боялась отвечать. Я… — Она отстраняется, смотрит в мои глаза. — Не ругайся только. Я забеременела в ту ночь, когда ждала тебя в твоей квартире. Узнала через две недели примерно. Переживала, всё ли нормально. А потом… у тебя были тестирования — одно за другим. Я решила, что ты должен быть сосредоточен на работе. Ещё эти нагрузки безумные, ты вечерами всегда был уставшим.
Да и… — Ксюша опускает взгляд. — Я не хотела, чтобы ты был со мной из-за ребёнка. Мечтала, чтобы выбрал меня. — Прижимает руки к груди. — Чтобы если звонил, то из-за того, что по мне скучаешь. Я знала, что ты его полюбишь. Но хотелось… чтобы и меня тоже.
Я поражённо качаю головой. Беру её руки, целую здоровые запястья.
— Ты не сердишься? — спрашивает она.
— На тебя? Ещё как! — Делаю вдох-выдох. — Больше так не делай. В следующий раз сразу говори.
— В следующий раз? — смеётся Ксюша.
— Погоди, сначала этого родить нужно.
— Да, — говорю строго, не без раздражения. Что смешного-то нашла? — Этого родим. А в следующий раз — сразу мне сообщение. Ладно?
— Ладно, — кивает она. — Так точно.
Я снова обнимаю её и горячо целую в губы. Злюсь, но прощаю. Как всегда прощаю её.
Через пять минут мы сидим за столиком. Ксюша с аппетитом уплетает свой кусок торта, я не перестаю улыбаться. Играем в гляделки.
— А те шарики… — начинаю.
