Щека нагревается, кусаю её изнутри.
— Кто звонит? — Он спрашивает, даже голос не повысив. Но я слышу все и различаю малейшие полутона. Прикрытое спокойствием раздражение.
Не бойся, Айдар. Тебе бояться вообще нечего…
— По работе.
Молчим. Сафи визжит и отворачивается в прыжке. Я тут же опускаю взгляд. Айдар свой не отводит.
— Кто везет — на том и едут, Айлин.
Это чуть ли не впервые он говорит мне что-то лично обо мне. Что-то похожее на непрошенный, но совет.
Теряюсь. Сумбур в голове. Дальше жду.
— Прогнешься раз…
Не выдерживаю.
Поднимаю взгляд и кривлю уголок губ.
— Люди вокруг умеют давить. — Поздно советуешь. Под тебя уже прогнулась… А вообще… Выдыхаю. Сейчас речь не о нас. — Это хорошо оплачиваемый заказ. Случилось недоразумение. Я пригласила на пять, заказчики услышали на пятнадцать. Теперь мне неловко… — Немного вру. Просто не хочу, чтобы Айдар получил еще один повод считать меня жалкой.
Мы смотрим друг другу в глаза. Как ни странно, сейчас мне спокойно. Спокойно ли ему — не знаю.
Он смаргивает.
В груди ставшее привычным чувство — жжет до сладкого.
Сейчас мне надо сказать, что придется уйти. За этим последует вспышка гнева. Снова наказание. Как же не хочется… Хмурюсь.
Собираюсь с силами. Подгоняет новая вибрация телефона в сумочке. Аллах, что еще?
— Айдар… — Обращаюсь и вижу, что раздражаю. Продолжаю серию неправильных, по его мнению, решений.
Он знает, что сейчас скажу. И он не согласен.
— Если нужно — езжай. Сафие я привезу.
* * *— Так, давайте еще раз вот это приложим…
Какой же во мне пожар сейчас, Аллах! Какой пожар!!!
Мне кажется, даже слышно, как трещу то ли балками, то ли шифером, но Марию Миллер это не останавливает.
Мы прикладывали к ткани каждый из образцов кружева уже по десять раз. И вот. Давайте еще один.
Не оглядываюсь и не улыбаюсь. Лицемерить не могу. Терпеть — да, но из последних сил.
Послушно исполняю «просьбу», а сама пытаюсь понять: вибрация в кармане джинсов мне послышалась или правда была?
Айдар с Сафие наедине уже полтора часа.
Это моя дорога плюс общение с надоевшими хуже горькой редьки клиентками. Я бесконечно себя успокаиваю, но спокойствие не приходит. В отличие от раздражения.
Миллеры зачем-то снова приехали всей толпой. Милана опять для меня ближе всех, но даже ее застенчивые извинительные улыбки не заставляют меня чувствовать стыд.
Ни черта!
Они нагло вторглись в мое личное пространство, отобрали время с ребенком ради собственной прихоти.
