Она смотрела на него во все глаза, и ему показалось, что она чувствует некую смесь ужаса и любопытства, и на миг ему вдруг стало противно.
– Что? – спросил он громко.
Специально громко, чтобы заглушить то противное, что оказалось так близко.
Она как будто вздрогнула и пропищала жалобно:
– Ничего…
– Тебе неприятно?
Нельзя, нельзя так спрашивать! Следует спросить как-то изысканно или возвышенно, или вообще не спрашивать, или…
Осторожно растопыренной ладонью она потрогала его бедро – там, где кончались теннисные шорты.
Ладошка была влажной, и шерсть на ноге моментально встала дыбом.
– Ты такой… – растерянно пробормотала Марина и сделала движение, как будто слегка погладила его ногу.
– Какой?
– Странный.
– Почему? – Он уже почти не соображал. Пальцы забрались под плотную ткань и там замерли и только чуть подрагивали, как будто тряслась испуганная мышь.
– Плотный. И волосы на ногах.
Он собрался было с силами, чтобы затянуть что-нибудь в том духе, что волосы на ногах есть почти у всех мужчин на свете, такова уж их природа, но тут она вытащила руку, и его постигло тяжкое разочарование.
Он не знал, как нужно ее попросить, чтобы она еще его потрогала.
Совсем недавно он рассуждал о своей невиданной опытности и еще о том, что ему не двадцать лет, и все свои проблемы он решит легко – вот как.
Собственное тело сейчас казалось ему слишком большим, и чужим, и болезненным. Он как будто никак не мог к нему приспособиться, что ли?
Черт побери, даже в первый свой раз он чувствовал себя раскованнее, чем сейчас, когда профессорша сопела ему в ухо и все опускала глаза, чтобы рассмотреть получше!
Он уже и не хотел, чтобы она его рассматривала.
Он не был уверен, что сможет это вынести.
Рука пробралась повыше и потрогала спину, потом бока, потом живот – по кругу. Потом ее ладошка оказалась у него за поясом шорт.
Если из бесконечной последовательности убрать бесконечное число членов, она все равно останется бесконечной.
Бесконечность.
Не ноль. У вас нет никакой фантазии, как у моих студентов!
О, у него целая куча фантазий, не то что у студентов! Студентам и не снились такие фантазии, какие имеются у него в избытке!
Он тяжело дышал, и спина стала мокрой.
– Подожди.
– Что?
– Подожди, пожалуйста.
Она отдернула руки, поняв, что он просит серьезно.
Он просил серьезно, некоторым образом даже слезно. Марина посмотрела ему в лицо. Лицо выражало смесь отчаяния и странного веселья.
