Факелы вспыхнули по всем стенам зала — десятки источников света, заливающих древнее святилище холодным голубоватым сиянием. Барельефы на стенах словно ожили, тени в них начали двигаться, а глаза изображенных существ следить за каждым движением незваного гостя.
А затем раздался Голос.
Он звучал отовсюду и ниоткуда одновременно, вибрируя в воздухе, проникая в кости, заставляя зубы скрипеть от неприятных обертонов. Это был не человеческий голос — слишком глубокий, слишком многослойный, словно говорили сразу тысячи ртов.
— Монтильяр, — произнес Голос, и каждый слог эхом отдавался от стен. — Кровь клана Монтильяр на священном камне. Как… интересно.
Леон замер, не в силах сдвинуться с места. Страх сковал его мышцы, но любопытство оказалось сильнее. Он знал, что должен бежать, должен покинуть это проклятое место как можно скорее. Но не мог.
— Кто… кто ты? — выдавил он дрожащими губами.
— О, у меня много имен, — ответил Голос, и в зале словно стало холоднее от его резкого смеха, который как начался, так и неожиданно оборвался.
— Но тебе будет проще называть меня Шогготом. Я тот, кто спит в глубинах, кто помнит времена до времен.
— Что ты хочешь от меня?
— Хочу? — в Голосе прозвучало нечто похожее на смех, но звук этот заставил Леона вжать голову в плечи. — Я ничего не хочу, юный Монтильяр. Это ты пришел ко мне. Это твоя кровь разбудила меня.
Кристалл на алтаре стал пульсировать ярче, и в его глубинах начали формироваться очертания чего-то огромного и бесформенного.
— Твой брат, — продолжил Шоггот, — был намного решительнее. Риверс не колебался, когда пришло время делать выбор. Он принес мне жертвы, и я дал ему силу. Замечательная сделка, не находишь?
Леон почувствовал, как кровь стынет в жилах. Брат? Риверс принес жертвы?
— Что… что ты имеешь в виду?
— Двадцать семь жизней, — равнодушно сообщил Шоггот. — Двадцать семь так называемых Охотников, чья кровь напитала мой алтарь. Твой брат оказался очень практичным человеком.
Он понял, что для получения силы необходимо пожертвовать чем-то ценным.
— Нет, — прошептал Леон. — Этого не может быть. Риверс не…
— Не убийца? — Голос зазвучал насмешливо. — О, юный наивный мальчик. Твой брат убил своих товарищей собственными руками. Заморозил их кровь в венах, превратил в ледяные статуи. А потом принес их сюда, к моему алтарю, и отдал мне их жизненную силу.
Леон упал на колени, не в силах вынести тяжесть услышанного.
