Все те истории о героической экспедиции, о трагической гибели товарищей от монстров… все было ложью. Риверс, действительно, был убийцей?
— Зачем ты мне это рассказываешь? — прошептал он.
— Потому что хочу предложить тебе то же самое, — ответил Шоггот. — Ты тоже Монтильяр. В твоих венах течет та же кровь, что и у твоего брата. Ты тоже можешь получить силу, которая сделает тебя равным богам."
"— Какую… какую цену необходимо будет заплатить за это? — спросил Леон, все еще пытаясь осознать сказанное этим существом.
— Небольшую. Всего лишь несколько жизней. Твои спутники, которые скоро доберутся сюда. Тот мечник, эта огненная девушка, стрелок… И еще двое. Огненный копейщик и женщина, что извращенно повелевает силой жизни. Их жертва сделает тебя непобедимым. Сильнее твоего брата.
Кристалл засиял еще ярче, и Леон почувствовал, как что-то пытается проникнуть в его разум. Голоса, шепчущие о власти, о величии, о возможности встать над всеми остальными людьми. Соблазнительные, гипнотические голоса.
Но в глубине души поднялось что-то другое. Воспоминания о поединке с Дарионом в «Мертвом мегаполисе». О том, как тот мечник научил его сражаться лучше, не прося ничего взамен. О бое против Безликого Жнеца, который он запомнил на всю жизнь.
— Нет, — тихо, но решительно произнес в ответ Леон.
— Что? — искренне удивился Шоггот.
— Я сказал — нет! — Леон поднялся на ноги, сжимая рукоять катаны. — Я не убью невинных людей ради власти! Я не стану таким, как мой брат!
Воцарилась тишина.
Даже факелы перестали трещать, словно весь храм замер в ожидании реакции древнего существа.
— Очень жаль, — наконец произнес Шоггот, и в его голосе звучало разочарование. — Но раз ты отказался от моего великодушного предложения, тебя можно использовать и по-другому. Я всегда получаю то, что хочу.
Кристалл вспыхнул ослепительным светом, и из него начало подниматься нечто ужасающее.
То, что появилось перед Леоном, не поддавалось описанию. Бесформенная масса темной, маслянистой плоти, которая постоянно меняла очертания.
Размером она была чуть больше лошади, но при этом умудрялась казаться больше за счет постоянного движения и пульсации.
По всей поверхности этой кошмарной субстанции открывались и закрывались глаза — сотни зеленых глаз разного размера: от крошечных, как булавочная головка, до огромных, как щиты. Рты тоже формировались и исчезали в произвольных местах, каждый полный острых зубов неправильной формы.
