Аристократ материализовался прямо в эпицентре взрыва. Его крик боли эхом разнесся по руинам.
— Попался! — торжествующе заорал Гаспар.
Эдмонд рухнул на колени, его костюм дымился от ожогов. Левая рука была серьезно повреждена плазмой.
— Знаешь, — сказал копейщик, подходя ближе, — мне почти жаль. Ты был достойным противником пусть и несколько болтливым.
— Не… еще не конец, — прохрипел Эдмонд.
Он поднял правую руку, и воздух вокруг начал темнеть. Но не от обычных теней — на этот раз тьма была другой, более плотной и угрожающей.
— Что за… — начал Гаспар, но договорить не успел.
Тьма обрушилась на него, как цунами. Не материальная атака, а что-то более фундаментальное. Словно сама реальность в этом месте начала разрушаться.
Копейщик попытался сжечь наступающую тьму, но плазма просто поглощалась, не причиняя никакого вреда. Более того, с каждой секундой тьма становилась гуще.
— Пустота, — прошептал Эдмонд, поднимаясь на ноги. — Одна из самых опасных разновидностей темной магии. Она не уничтожает — она стирает.
Полностью.
Гаспар оказался в центре расширяющейся сферы абсолютной тьмы. Он не мог видеть, не мог дышать, даже думать становилось трудно. Пустота пожирала все: свет, звук, саму возможность существования.
— Неплохая техника, — одобрил собственный голос Эдмонда. — Жаль только, что она требует слишком много сил.
Аристократ упал на колени, из уголка рта потекла кровь. Создание Пустоты истощило почти все его резервы.
А Гаспар все еще сражался. Даже в центре уничтожающей тьмы он не сдавался.
Его плазма пылала ярче, превращаясь из синей в белую, а потом в какой-то немыслимый цвет, для которого не было названий.
— НИКТО… НЕ УБЬЕТ… МЕНЯ! — проревел он, и его голос каким-то образом пробился через Пустоту.
Копье взорвалось.
Не сломалось, не расплавилось — именно взорвалось, высвободив всю накопленную плазменную энергию одним залпом. Взрыв был такой силы, что Пустота рассеялась мгновенно, а ударная волна снесла все вокруг на сотни метров.
Эдмонда швырнуло в стену соседнего здания.
Камни обрушились, погребая его под собой. От аристократа остались видны только кончики пальцев в элегантных черных перчатках."
"Гаспар стоял в центре образовавшегося кратера, тяжело дыша. Его одежда была изорвана, кожа покрыта ожогами, но он был все еще жив. От копья осталось только древко, но это была малая цена за возможность дышать дальше.
— Ублюдок, — прохрипел он, сплевывая кровь. — Чуть не достал.
Он огляделся, оценивая разрушения.
