Мальчишество какое-то! А может, просто принял условия игры, которую ему предложили? Вероятно, так оно и было.
Скоро яхта замедлила ход и стала разворачиваться, описывая широкий полукруг. Прожектор выхватил из темноты близкий берег. Деревья сходили к воде, почти касаясь ее свисающими ветками. Ксения направила яхту в проход, обозначенный узкими песчаными отмелями у корней деревьев. Через минуту они очутились в крохотном заливчике. Свет прожектора, ударяя в кроны, отражался в воде, будто ночником освещая амфитеатр бухты, образованный окружавшими ее ивами.
Двигатель заглох, якорь, коротко плеснув, почти бесшумно ушел на канате в глубину. Петр прикинул по его длине, что до дна никак не меньше пяти метров.
— Господи, как тихо, как хорошо! — сказала Ксения, выйдя из рубки на палубу. Она развела руки и сладко потянулась.
Действительно, не ощущалось дуновения ветерка, ни единый листок не колыхался; тишина стояла абсолютная. Издалека донесся одинокий треск цикады, но и он почти сразу затих.
— Петр, там внизу в баре есть шампанское.
Я хочу пить и безумствовать, — капризно произнесла Ксения и бросила ему связку ключей.
Последнее заявление вовсе не пугало, однако настораживало и настраивало на деловой лад. Петр мог только предполагать, какое оно — безумие «чужестранки». Почему-то являлась уверенность, что он справится с ним, не ударит в грязь лицом. Просто был уверен и все, хотя опыт отношений с противоположным полом в этой жизни у него был явно мал — текучка заела."
"Петр спустился по ступеням к двери в каюту на нижней палубе.
Разобравшись с ключами, он нашел нужный и вставил его в замочную скважину. Неожиданно послышался громкий всплеск воды за бортом. Не было сомнений, что, а точнее — кто произвел этот звук. Петр, спотыкаясь в темноте о ступеньки, выскочил наверх. У борта лежали два темных комочка. В одном можно было признать вечернее платье Ксении, второй, совсем крохотный, явно был той принадлежностью, которая скрывалась под этим платьем. Туфли валялись в стороне, поодаль друг от друга, явно скинутые второпях и небрежно.
Петр разглядел на воде лишь круги, широко разошедшиеся по бухточке от кормы яхты. Он не знал, что предпринять. Ничего не указывало на случайное падение за борт или самоубийство методом утопления. Жгучее желание шампанского и последующее, явно здравомыслящее, раздевание не наводили на мысль, что Ксения захотела наложить на себя руки. Поэтому Петр решил малость погодить, прежде чем кидаться вниз головой в темный омут с целью спасения девицы.
