Собственно, и пошевелиться ему было проблематично.
Он лежал связанный мэнуки, со стянутыми вместе руками и ногами, словно баран перед стрижкой. Рядом валялись обломки шеста. Соперник стоял, устало опустив плечи, в нескольких шагах от поверженного трижды чемпиона.
Зал бушевал и гремел овацией. Истерически-радостно орал в микрофон судья. Разом нахлынувшая усталость сковала мышцы Петра. Его хватило лишь на то, чтобы поднять вверх руки, приветствуя зрителей, аплодирующих новому суперчемпиону.
Двери ринга распахнулись, и в десятиугольник заскочили парни в белых спортивных кимоно.
Они подбежали к Роткевичу и распутали проволоку, которой тот был связан. Ему помогли подняться и под руки повели прочь с ринга. На гордого Сапсана было страшно смотреть. Его лицо было белым, как мел, и он заметно пошатывался, тяжело переступая ногами. Видимо, не только мэнуки не давала ему двигаться, когда он лежал связанным. Выплеск энергии, вложенный Петром в завершающие удары схватки, оказался чересчур мощным даже для такого бойца, как Сапсан.
Проходя мимо Петра, он дернул сопровождающего, принуждая остановиться. Их глаза встретились. Взгляд Роткевича был безразличным и тусклым.
— Лучше бы ты меня убил, — глухо произнес Сапсан и после секундной паузы добавил: — А теперь я убью тебя.
Петр брезгливо поморщился и отвернулся. У него не было ни малейшего желания разговаривать с этим человеком.
Дальнейшее происходило как во сне. Его обнимали и качали выскочившие на ринг «дракончики» и Леон. Бурнаш хлопал его по плечу и что-то кричал трибунам.
Генерал Слуцкий возложил на Петра огромный лавровый венок. Какие-то представительные мужи вручали призы ему, Стасу, Косте. Вынесли большой кубок и поставили у ног команды «драконов». Рядом мелькнули лица Азамата и Османа. Их тоже поздравляли и что-то вручали.
Великий Дракон наблюдал за всем словно со стороны. Вся эта суета и радость окружающих были ему безразличны. Вдруг явилось странное чувство, что он, Петр Алексеевич Романов, человек без прошлого, боец не по своей воле, совершенно чужой в этом зале, в этом пространстве, в этом времени.
.. Кто он? Пришелец? Где его мир? Где его Вселенная? Ответа на вопросы не последовало."
"Он почувствовал, как мягкая кошачья лапка, предвестник боли, осторожно коснулась затылка. Дотронулась и сразу наполнила голову мучительно-острыми иголками. Не было сил шевельнуться и отстраниться от тормошащих его людей. Только Леон заметил, как побледнело лицо Петра. Он что-то шепнул на ухо Бурнашу.
